Ну, мастер Богдан пневматическим молотком снес бетонное основание и копал, пока не нашел жестянку-тигренка, которую отдал мне."
"В письме Бернарда был довольно трогательный постскриптум. Он просил развеять его прах с причала в Файрхэвене. Вот передо мной письмо.
«Часть меня и часть Асимы навсегда останутся здесь. Но она уплыла по святым водам, поэтому отпустите меня уплыть с отливом, чтобы когда-нибудь снова ее найти», – написал он. Очень поэтично, я считаю.
Слишком поэтично.
Мы с вами достаточно знаем Бернарда, чтобы не ждать от него такой сентиментальной чепухи.
Судхи с Маджудом после похорон остановились в отеле при аэропорте, и я предложила им сохранить прах Бернарда у себя до их поездки в Файрхэвен. Узнают ли когда-нибудь эти двое?
У меня был прах Асимы в жестянке из-под чая и прах Бернарда в простой деревянной урне.
Я пересыпала прах очень аккуратно, потому что, как бы ни любила Бернарда, не хотелось бы рассыпать его по всему столу. Всего несколько минут и пара пластиковых контейнеров (за это я чувствую себя немножко виноватой), и я управилась.
В чайной банке, которую они хотели купить друг другу на Рождество, теперь половина Бернарда и половина Асимы.
А в урне половина Асимы и половина Бернарда. Так что Судхи с Маджудом, не зная того, завтра увезут их в Файрхэвен и отпустят с причала, так что Асима уплывет в море, но уплывет в объятиях человека, которого любила. Нас с ними не будет, не хотим мешать.
Честно говоря, не знаю, что теперь делать с использованной посудой.
К слову об Элизабет, она недавно звонила и сообщила, что кто-то подсунул ей под дверь любопытную записку.