– Так вот, други, – продолжил Кошкин, когда новик плотно затворил дверь. – Великий князь Иван, сказок и книжек начитамшись, такую волю высказал: собрать для него по всей Руси юных дев, сколько ни найдется, и привезти в Москву, пред его очи. Каковая из оных самой красивой, милой и разумной окажется, ту он пред Богом и людьми своею назовет. Женой, великой княгиней сделает. Понятно?
На некоторое время в горнице повисла тишина. Спустя пару минут боярин Петр Катанин недоверчиво переспросил:
– Сиречь, из простых девок выбирать станет?
– С отроком все понятно, бояре, – понизил голос хозяин дома.
Гости промолчали, и боярин Кошкин продолжил:"
"– Стало быть, други, так решим. У вас у всех свои родичи есть, дщери, сестры на выданье.
– Так, так! Истинно так! – согласились гости, многие из которых, подтверждая свою честность, крестились и кланялись на красный угол.
Судя по всему, братчина намеревалась крепко держать государя в своих руках.
– А теперь в трапезную, братья. Я изрядно устал за этот день. И… и… и… Ах, да! Боярин Василий, тебя с сыном завтра во дворец возьму. Послов казанских встречаем – вот на приеме государю и покажетесь. Хороший повод, дабы о встрече особо не спрашивать.
– А что с послами? – поинтересовался Василий Ярославович.
– Сафа-Гирей опять отличился. О прошлом годе клялся всячески великому князю в любви и верности, а зимой нынешней три его хана перешли Волгу, вторглись в земли вятские, нижегородские, муромские, изрядно их разорили, полона угнали тысяч двадцать, коли не более, и назад невозбранно ушли.