Вот и будут конница с гуляй-городом друг друга дополнять, усиливать.
– Складно сказываешь, боярин Андрей, да токмо сам же обмолвился: медлителен больно гуляй-город. Куда ему с конницей заодно быть? Коли кованая рать на рысях пойдет, так только пыль из-под копыт! Что ей проку от твоих щитов?
– Я бы с этим согласился, княже, – кивнул Зверев. – Да только разве мало мест на поле брани, которые защищать, а не захватывать надобно? Например, лагерь войсковой с припасами, с добром нашим, ранеными. Может, брод, дорогу или колодец, ради которого сеча затеяна.
"– Хитро сказываешь, – покачал головой князь Воротынский. – Разумно и складно на удивление. Так и хочется замысел сей в деле опробовать… Давай, новый боярин, за тебя еще раз выпьем! Ты мне сразу там, под Островом, приглянулся.
Они опять осушили кубки, и Зверев спросил:
– Так отчего не попробовать?
– Легко о сем здесь, за столом сказывать, – вздохнул князь, – ан не так просто в поле сие осуществить. Не чернилами ведь, не пергаментами рискуем. Животами, кровью человеческой за промах любой платить придется.
– Попробовали ведь уже. Там, под Островом.
– Ляхов одолеть – невелика честь. Да и до большой сечи под Островом дело не дошло. Вот татары – они врагом посерьезнее будут.
– Пока не попробуешь, не узнаешь.
– Это верно, юный боярин, – согласился Михаил Иванович и снова наполнил кубки. – А теперь сказывай, откуда ты про хитрость сию прознал? Про гуляй-город, про то, как в деле его использовать разумнее выйдет, про пищали, без коих хитрость эта вся, мыслю, совсем никчемной будет? Только не сказывай, что сам все как-то вечерком придумал. Такое зараз не придумывается.