Пахом Белый на своем месте тихонько хмыкнул, его сосед опустил голову ниже. Крысиная старушка, наоборот, вскинулась, но промолчала. Хозяйка же лишь улыбнулась:
– Ну, кушай, Андрюшенька, сколько сможешь…
На самом деле Зверев успел одолеть уже большущую миску запеченных в сметанном соусе рыбешек – штук пять, и каждая с ладонь, – белесое заливное из какой-то белой рыбы, обильно украшенное луком и морковкой, сладкую кашицу из тыквы и пряную, с шафраном, щучью спинку. В нормальной жизни этого хватило бы ему на неделю.
– Спасибо, очень вкусно. Но больше не могу.
– Благодарствую за угощение, матушка Ольга Юрьевна… – Пахом поднялся, широко перекрестился и склонился в поклоне.
– Благодарствую, – повторил его жест сидевший рядом рыжебородый мужик.
– Спасибо, – еще раз повторил Андрей, поднялся, перекрестился, склонился в поклоне и выбрался из-за стола.
– Устал, кровинушка моя? – Хозяйка жестом подозвала его к себе, наклонила, поцеловала в лоб. – Ну, иди, сыночек, отдыхай…"
"Дорогу в свою комнату Зверев уже помнил, а потому легко нашел, несмотря на сумерки, наполнившие дом.
Почти сразу неподалеку зазвучал колокол – надрывно, упрямо, звонко.
«Телевизор, что ли, соседи включили? – сквозь дрему подумалось ему.
А еще он вспомнил невероятный сон, что причудился ночью. Что он – барчук в богатой усадьбе, что ловко стреляет из лука и умеет правильно драться на ножах.
Андрею даже было жалко открывать глаза и возвращаться в этот скучный однообразный мир, где нужно зубрить матанализ и органическую химию, где на завтрак кормят сосисками и макаронами с кетчупом, а потолки всегда белые, словно саван.
Но вставать, хочешь не хочешь, все равно нужно.
Он откинул одеяло, сел в постели и открыл глаза. Закрыл и снова открыл, не зная – радоваться увиденному или огорчаться?
– В общем, в школу я сегодня не ходок, – сделал он верный вывод, дотянулся до сундука и через голову влез в рубаху. Опоясался, раз уж дядька так учил, натянул порты, шаровары. Встряхнул портянки, вспоминая, как их нужно наматывать.
Тут дверь приоткрылась.