В дурмане ладана, сладкого воскового дыма, Зверев чуть не пропустил момент, когда следовало сказать «Да», но все же успел отреагировать, заминки никто не заметил. Хотя, с другой стороны – ответ мог показаться излишне нервным. Невеста выразила свое согласие куда скромнее и спокойнее. Они обменялись кольцами, после чего прозвучало сакраментальное:
– Теперь можете поцеловать друг друга.
Андрей протянул руки к вуали – но в его пальцы тут же вцепились подруги невесты и позволили поднять ткань ровно настолько, чтобы показались пухлые алые губы, пахнущие розами и медом.
– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа… – Священник поднес ему золотой кубок, позволил сделать глоток, потом отошел к невесте, опять вернулся к Звереву.
После трех таких переходов чарка упала, покатилась. Андрей дернулся ее поднять, но невеста успела прижать сосуд своей ногой в мягкой войлочной черевичке.
– Ага! – встрепенулись гости. – Видать, Полина в семье верховодить будет!
Зверев понял, что его и тут обвели вокруг пальца.
Наконец свадебная церемония добралась и до трапезной в усадьбе. Уставшие гости принялись пить, есть, кричать жениху с невестой здравицы – вот только на столе перед молодыми было пусто. Даже корца с водой колодезной никто не поставил.
– Однако же, дитя мое, – слегка подкрепившись, поднялся князь, – пора тебе ныне с убрусом расставаться. Тебе по чину отныне токмо кокошник на голове иметь. Давайте, девушки, разоблачайте подружку свою бедную. Снимайте с нее уборы девичьи, надевайте ей уборы женские.
Почему-то Андрея ничуть не удивило, когда, прежде чем снять с невесты покрывало, между ним и теперь уже женой натянули занавеску из плотного полотна. Его удивило, когда Василий Ярославович хлопнул ладонью по столу:
– А нехорошо так, люди добрые! Как же добру молодцу на невестушку свою и не посмотреть?! Показать ему красу девичью надобно!
– Надо, надо, надо! – согласились гости. – Покажем, пусть смотрит!
Зверев подумал, что занавеску между ним и Полиной наконец-то уберут.
Когда полотно упало, его законная супруга уже опять сидела под непроницаемой вуалью, положив ладошки на стол.