– Привет, – остановился он. – Давно не виделись.
– Ты все в седле да в седле, Андрей Васильевич. – Она поставила деревянное ведро, низко поклонилась, отерла лоб. Голова ее была укрыта белым платком, завязанным под подбородком, подол серого некрашеного сарафана покрывали влажные темные пятна. – А я пол у тебя помыла. Душно там ныне, в светелке. Сыро. Уж прости, что не вовремя получилось.
– Ты про баечника когда-нибудь слышала? – поинтересовался Зверев, все еще оставаясь под впечатлением недавнего разговора.
– Нет, не слыхала… – Глаза девушки забегали по сторонам.
– Что, так совсем и не слышала ничего?
– Нет, Андрей Васильевич, ничего…
– Врешь! Как можно здесь жить и ничего про баечника не слышать?"
"– Нет, барчук, про него я знаю. Но про то, как ты с баечником разговаривал, мне не ведомо… – Осекшись, девушка испуганно охнула, прижав мокрые ладони к лицу.
– Когда я с ним разговаривал? – Зверев подступил ближе и повысил тон: – Когда?!
Варвара отрицательно замотала головой.
– Говори, раз начала. Говори, все равно проболталась! – Андрей подождал ответа, пригрозил: – Смотри, у боярыни расспрошу да на тебя сошлюсь.
– А матушка Ольга Юрьевна и не знает, – сквозь ладони ответила девушка. – Это по усадьбе слух пошел, будто с баечником ты в начале листопадника на дворе ночью столкнулся да заговорил. Оттого и немочен стал. Украл баечник твою душу. Мы опосля усадьбу всю наново освятили, службу отслужили на защиту от нежити, святому Георгию-заступнику подарки в три обители разные отослали…
Икона Георгия-Победоносца висела над въездными воротами усадьбы, ее Андрей видел уже не раз.
– Дальше?! – потребовал он.
– Сказывают, боярыня к колдуну на болото ездила, на Козютин мох. У него душу твою назад выкупила. Намедни ты в горячке да беспамятстве лежал – мыслили все, преставишься до рассвета. А как с колдуном матушка перемолвилась, ты поутру уж здоровым веселился.
– Что за колдун такой? – еще не осознавая важность услышанного, уточнил Зверев.
– Лютобор-вещун. – Варвара подхватила бадью, ринулась к лестнице: – Пора мне, барчук.
– Подожди… – попытался остановить Варю Андрей.
Вскинутая рука легла девушке на грудь. Он ощутил мягкое сопротивление ее жаркой плоти – ладонь сама мгновенно стала горячей. Его словно пробило током – юноша отдернул руку, и холопка убежала вниз. Но ощущение мягкой, пышущей жаром, полностью поместившейся в ладонь груди осталось. Пальцы словно продолжали удерживать ее, ощущать ее упругость, форму, ее тепло.