Андрей бросил взгляд влево – вторая цепь тоже натянулась, как тетива; вправо – на корме было пусто, – и решительно повернулся навстречу пиратам.
Те растекались по палубе, как зачерпнутая при глубоком крене вода. Вроде и много, но до люка, который защищал князь, докатились всего двое. Первый с ходу попытался уколоть его пикой в лицо – Андрей подбил древко вверх, поворачивая бердыш и делая шаг навстречу, коротко ткнул его подтоком в бедро, отступил вправо. Пират, набегавший слева, налетел на древко пики, споткнулся – и тут же получил тяжелый удар лезвием длинного топора под основание шлема.
– Дайте я! – взревел лохматый черноволосый и чернобородый мужик в разорванной на груди рубахе, с полуторным мечом и кинулся вперед, держа оружие двумя руками.
– Берсерк, что ли? – Андрей прикрыл лицо широким лезвием бердыша, держа его чуть наискось.
Справа напрыгнул еще доброволец, уколол – князь, держа бердыш вертикально, отвел выпад; слева – опять отвел, закашлялся от пыхнувшего из люка дыма, но нижний удар все равно не упустил, прижав вражеский меч к палубе, а потом резко рубанув снизу вверх.
Бандиты приостановились, образовав вокруг опасного противника почтительный полукруг, но через считанные секунды вперед полезли пикинеры, теперь сразу шестеро. Князь пытался отвести одно острие – с другой стороны в кирасу упиралось другое.
Кираса не дала ощутить удара спиной о воду, но она же свинцовой тяжестью поволокла его вниз, в черную глубину. Зверев отпустил бердыш, выдернул нож. Рывком от плеча вверх срезал правый ремень, левый.