Только вот, Регина не могла этого объяснить. Она, почему-то чувствовала, что он другой. Просто другой, и всё тут.
Однако, какая разница? Володя смотрел на Регину с заботой и добром. Он протягивал к ней руку… сам. Не потому что так сказала мама. А просто потому, что видел в Регине младшую сестру. По крайней мере — так казалось."
"Да и вообще, как только в доме появился Володя… младшая дочь Дома Демидовых снова стала видеть цвета. У неё появилась надежда, что хоть кто-то в этом мире способен выслушать и даже… позаботиться.
— Молчунья… — из мыслей Регину вывел грубый голос одного из бандитов: — Это хорошо! Даже не плачешь… Это ещё лучше. Терпеть не могу орущих детей.
Но, как говорил отец — всегда найдутся подонки, готовые испортить тебе весь праздник. И если бы не страх, то Регина дала волю своей невероятной ярости. Какие-то непонятные ублюдки просто украли её… Просто решили, что девочка больше не достойна счастливой жизни в доме, где на самом-то деле… все её любят.
И мама, которая вечно интересуется домашним заданием и питанием в гимназии. И папа, который заходит вечером, чтобы чмокнуть любимую маленькую дочь в щёку. И Алиса, которая очень переживает за свою сестрёнку. И даже Толик-Задролик, пугливо и неуверенно приносящий стакан молока каждый вечер.
А то, что сейчас случилось… То, что никто кроме Володи не стал бы её слушать… Так разве же это их вина? Разве это они придумывали опасного духа в школе? Они, умирая от тоски, ныли, что за ними охотятся бандиты в третьем классе? Они сходили с ума, пугая всех несуществующим другом и рисуя всякую дичь на холодильнике?
Нет…
Регина прекрасно понимала, что оказалась на месте мальчика, который кричал про волков… Но было уже слишком поздно.
Фургон со скрипом остановился. Дверь распахнулась, и девчонку вновь, куда-то потащили. Только сейчас Регина начала плакать… Но не от страха, а от обиды на то, что она не замечала своё счастье раньше.
— Началось… — обречённо вздохнул один из бандитов: — Слушай, а нам точно надо снимать, как Фома перерезает ей горло? Я вот, что думаю… Свернём ей шею сейчас, а на камеру перережем.
— Идиот… Нам нужно, чтобы она кричала и сопротивлялась. Если бы надо было привезти её дохлую — пришили бы сразу.