Но он нашёл в себе силы, чтобы признать свою вину. Я не собираюсь давить на тебя и подсказывать с выбором. Ты волен сам распоряжаться своей жизнью. Просто, если мы рассудим логически — что ты сможешь сделать Строганову? В дуэли тебе его пока не победить. А сделать пакость в отместку… Не уверен, что тебе честь позволит. Ты же можешь хотя бы просто принять его извинения, но при этом больше не общаться с ним. Дружить вас никто не заставляет.
— Не знаю. Как-то всё это… сумбурно, что ли? Возможно, приди он ко мне месяц назад, то я бы с радостью принял его извинения.
— Скорее всего, в ход пошла гордость. Повторюсь — не спеши! Подумай… взвесь все «за» и «против». А потом уже ответь Аникею всё, что ты о нём думаешь.
— Просто, как бы этот засранец не принял прощение за мою слабость? Ты же знаешь — что для умных «жест», то для дураков — слабость. Не многие это понимают.
— Главное — не перестарайся. — улыбнулся я: — Всё же, ты у нас прагматичный Демидов, а не какой-то экспрессивный мальчишка, верно?
— Да-да-да… — усмехнулся он в ответ: — Я тебя услышал. Постараюсь сделать всё максимально грамотно. Кстати, видел, как ты шёл от казармы охраны. Что-то случилось?
— Нет. Просто передал обновлённую информацию по тренировкам. — я вручил Толику инструкцию: — Я составил полностью новый график.
— С этим проблем не будет. Я привык готовиться заранее. — очкарик внимательно изучил инструкцию: — Очень рад, что ты не бросаешь наши тренировки.
— Ты у меня скоро всяких Аникеев одним лишь взглядом ронять будешь. — хохотнул я: — Так что рано нам ещё сдавать позиции. Кстати, а ты что, всё-таки притащил с собой проигрыватель?
— Это вышло случайно… Не успел моргнуть, как сложил его с собой в чемодан.
— Убедил. Ладно, я пошёл повторю правила, и кое-что гляну в сети. Утром разбужу!
— Да я раньше тебя проснусь.
— Серьёзное заявление, Анатолий Аркадьевич. Если не сдержите слово — пятьдесят штрафных отжиманий. — усмехнулся я и ушёл в свою комнату.