Князь Путивльский. Том 2

Деньги брать отказались, зато без смущения растащили всякий хлам, который был в телегах, отбитых у врага и принадлежавший ранее крестьянам соседней деревни. Может быть, хозяевам и вернули. Хотя у меня большие сомнения по этому поводу.

Ночью пошли за лошадьми. Луна, немного надкушенная с правой стороны, светила ярко. Небо было усыпано звездами. Так ли это на самом деле, или мне кажется, но вроде бы звезд на небе больше, чем в двадцать первом веке, и они ярче и ядренее. Рядом со мной скачут Мончук и Бодуэн по прозвищу Фряг.

Тысяцкий — «жаворонок», все время зевает. Пока не рассветет или не начнется бой, он будет полусонным. Бывший рыцарь тоже не «сова», но держится лучше. Просидев почти два года в городе, он заскучал. Наверное, и ностальгия дала о себе знать. В походе он повеселел, воспрял душой и телом.

Две сотни пеших и сотню конных, вооруженных луками, оставили на полпути к пастбищу. Там было удобное место для засады. Может быть, при дневном свете оно покажется менее привлекательным, но тогда найдем другое.

Думаю, время на это у нас будет. С двумя сотнями конных остановился километрах в двух от табунов. Луна зашла, стало темно. Полсотни всадников спешились, разбились на два отряда и исчезли в темноте. Я теперь ничего сам не делаю, а иногда руки так и чешутся, особенно во время ночных нападений. В темноте выброс адреналина в кровь мощнее. Иногда мне кажется (или так на самом деле?!), что в напряженные моменты я начинаю видеть в темноте, как кошка. Слышал подобное и от других воинов. В такие моменты в тебе просыпаются сверхспособности, о наличии которых в мирной жизни не догадываешься. Наверное, поэтому повоевавшим мирная жизнь кажется пресной, а на самом деле они не нравятся себе лишенными этих сверхспособностей.

Часа через два пришел связной и доложил, что охрана вырезана, можно угонять коней. Мы поехали к табунам. Между лошадьми ходили мои дружинники и снимали путы с передних ног. Освобожденных лошадей сгоняли к дороге. В первом табуне было сотен семь боевых коней, во втором сотен пять ездовых, а в третьем примерно столько же вьючных и тягловых.

Стараясь не смешивать три табуна, погнали лошадей к деревне Кукино. К тому времени небо уже посерело и задул легкий теплый юго-западный ветерок.

Я с полусотней всадников скакал в арьергарде. Скоро осаждающие проснутся, придут на пастбище за лошадьми — и возрадуются. Им понадобится время, чтобы вернуться в лагерь, доложить о пропаже, организовать погоню. Не думаю, что она будет многочисленной.