Князь Путивльский. Том 2

Они образовали здесь герцогство Наксосское, которое номинально считалось вассалом Латинской империи, а фактически — собственностью республики Венеция. Сейчас им правил Анжело Санудо, сын основателя герцогства. Город шел от порта вверх по склону, напоминая амфитеатр. Большинство домов было из белого мрамора. Наверное, здесь его и добывают. Наверху располагалась каменная крепость Кастро с круглыми и прямоугольными башнями. Ее сложили из светло-коричневых камней. Две угловые башни еще достраивали.

К шхуне подплыл портовой чиновник на двухвесельной лодке.

Греб он сам, поэтому я сперва решил, что это торговец. Только когда чиновник потребовал, чтобы ему дали подняться на судно, догадался, кто он такой. Лицо у сборщика подати было такое хмурое, что я решил, что он не венецианец, а славянин. И опять ошибся. Говорил чиновник без акцента на том варианте латыни, который в будущем станет венецианским диалектом итальянского языка. Я объяснил ему, что зашел только взять воду и купить еды.

— Вряд ли у вас найдется покупатель на эту галеру, — закончил я.

— А за сколько ты хочешь ее продать? — поинтересовался он."

"Я назвал разумную сумму, уточнив:

— Без гребцов. Они будут отпущены на свободу, но их можно будет нанять дешево, потому что деваться им будет некуда.

— Я хочу ее посмотреть, — сказал чиновник.

Мы перебрались на галеру, которая ошвартовалась лагом к шхуне. Чиновник обошел ее всю, заглянул в каждый угол, в том числе и к гребцам, причем лаже не поморщился, хотя вонища там стояла еще та.

Посмотрел и бронзовую посуду в трюме.

— Тоже продается? — спросил он.

— Да, — ответил я и назвал цену, опять-таки разумную, предполагая, что в Наксосе живут не самые богатые венецианцы.

— Долго будете здесь стоять? — спросил он напоследок.

— Скорее всего, до утра, — ответил я. — Пока возьмем воду, уже темно будет.

Он уплыл на своей лодке. Вместо него шхуну и галеру окружили лодки торговцев всякой всячиной. В основном это были ромейские греки.

Такие же шумные и навязчивые, какими будут их потомки в двадцатом веке и позже. Впрочем, как только грек понимает, что больше ничего с тебя не сдерет, сразу становится нормальным человеком. В отличие от арабов, они понимают это быстро, поэтому почти не раздражают. Я накупил свежего хлеба, молока, фруктов и овощей, сделав заказ на утро.

Когда уже начало темнеть, на судно вернулся сборщик податей. На этот раз приплыл на восьмивесельной лодке.