Большинство из них, даже некоторые Чингизиды, не умели ни считать, ни читать, ни даже имя свое написать. Документы заверяли печатями, изготовленными китайцами. Поскольку считать я умел лучше Главного Черби, моя доля добычи была такая же, как у тысяцкого из гвардии, то есть, на ступень выше, чем у обычных. Правда, началось это не сразу. Во время Крымского похода моей тысяче давали вечером меньше скота на убой, чем другим. Оно и понятно, потому что мы были новенькими. Берке подсказал мне, к кому надо обратиться, чтобы устранить недоразумение.
— Один человек послал Конфуцию подарок. Конфуций не хотел встречаться с этим человеком, поэтому узнал, когда его не будет дома, и зашел поблагодарить за подарок, — мило улыбаясь, рассказал я Главному Черби на китайском.
— Ты — конфуцианец?! — удивился Лю Пэй.
— Нет, — ответил я, — но уважаю мудрых людей не зависимо от их веры и национальности.
С тех пор он начал уважать меня, не зависимо от моей веры и национальности. Берке даже посмеивался, что Главный Черби стал относится ко мне лучше, чем к нему, и почти также хорошо, как Бату.
После обмена приветствиями, хан Бату показал мне на место между Байдаром и интендантом. В эту эпоху место за столом не бывает случайным. Впрочем, в другие эпохи тоже, особенно среди богатых или знатных. Значит, меня считают родственником.
— Сколько ты привел воинов? — спросил хан.
— Тысячу, — ответил я. — Чтобы мне не добавили чужих. Предпочитаю командовать людьми, которых я знаю.
— Тебе не повезло! Все равно будешь командовать незнакомыми, — произнес, улыбаясь, Бату. — Теперь ты будешь командиром тумена.
— Ради такой чести так уж и быть, потерплю незнакомых, — сказал я шутливо.
Байдар засмеялся и хлопнул меня рукой по левому плечу.
— Пойдешь с Байдаром и Орду на поляков, — сказал хан Бату. — Поляки будут рады тебе. Я слышал, ты украл невесту у сына польского князя.
— Захватил в плен, — уточнил я. — Со мной в походе наши с ней сыновья.
— Отец Тэмуджина тоже захватил его мать в бою, — сообщил Орду. — От таких женщин рождаются настоящие воины.