"
"Воевода Увар и сотники Мончук, Матеяш, Будиша, Олфер и Доман уже знали, зачем их позвал. Они все сели справа от меня, строго по чину, хотя на противоположной стороне лавка была свободна. Я не стал прививать им навыки демократии. Не та эпоха.
— Сколько времени будут собираться охотники на зов Бостекана? — спросил я.
— По-разному, — ответил Увар Нездинич.
— Бостекан — не тот командир, за которым все пойдут, — продолжил его мысль Мончук.
— К нему только отрепье всякое соберется, — сказал свое слово Матеяш.
— Не меньше недели, а то и две, — закончил Будиша.
Олфер и Доман промолчали. Им по молодости лет, видимо, высказываться на военном совете не положено.
— Два дня назад у него было около четырех сотен сабель, — сообщил я. — Значит, еще через три дня соберется сотен шесть-восемь. Из них, как вы говорите, с чем я полностью согласен, большая часть будет плохо вооруженной и без серьезной брони. То есть, надо делить на два.
— А то и на три, — высказался воевода. — Они удар нашей тяжелой конницы не держат, рассыпаются сразу.
— Матеяш, Олфер, Доман, сколько людей в ваших сотнях умеют на коне биться? — спросил я.
— Человек тридцать-сорок наберу, — ответил первым Матеяш.
— А у меня человек двадцать, не больше, — сообщил вторым Олфер.
— И у меня столько же, — сказал последним Доман.
— Надо будет одвуконь скакать, на всех лошадей не хватит и брони лошадиной, — подсказал воевода Увар.
— Кому брони не хватит, поскачут во второй линии, — решил я.
— А кто вместо меня останется? — спросил Увар Нездинич.
Его-то я и собирался оставить, но глянул на воеводу и понял, что, если сейчас не возьму в поход, поставит он крест на себе, как на воине.
— Придется Матеяшу остаться, — решил я и, чтобы подсластить пилюлю, добавил: — Нужен опытный командир, который умеет в осаде сидеть, — и закончил шутливо: — Вдруг мы с половцами разминемся?!
2
Мы с ними не разминулись. Они все еще были на месте сбора. Стан разбили примерно в километре от леса. В середине стояли юрты хана и кошевых, всего шесть. остальные воины расположились в шалашах из еловых лап, под навесами из попон, а то и просто под открытым небом.