Возле ближнего саманного дома, одноэтажного, без окон, но с высоким дувалом, валялся парнишка лет четырнадцати с арбалетным болтом в спине. Он был в одной светлой рубахе, мятой и грязной. Рану обсел рой черных мух. Рядом с трупом валялся то ли короткий меч, то ли длинный кинжал с пятнами ржавчины на лезвии. Улица была узкая, менее двух метров, и кривая, не разглядишь, куда приведет. Ближе к центру города дома стали двухэтажными и дворы побольше. По пути нам не попалось ни одного человека. Только сзади слышали крики ахейцев, которые вышибали двери, и женский плач.
"Самый большой двухэтажный дом в центре возле мечети, в котором я решил остановиться, принадлежал купцу — полному мужчине лет сорока с такими честными глазами, какие бывают только у мошенников на доверии. Короткая борода и усы выкрашены хной. Чалма и халат из простой ткани. Наверное, одолжил у слуги. Понимал, что дорогой снимут, придется ходить раздетым, а дешевый, может, и не тронут.
— Три фунта золота — и твою семью оставят в покое, — предложил я.
Уверен, что у купца припрятано немало денег. Где — знает только он и старшая жена. Если хорошенько поспрашивать обоих, может, и расскажут. Только мне не хотелось слушать их вопли и стоны.
Поскольку разговор зашел о деньгах, о цене, купец сразу преобразился и начал издалека:
— Ты хорошо знаешь наш язык, господин! Приятно принимать в своем доме такого великого полководца и образованного человека!
— Судя по тому, как ты мне рад, у тебя найдутся и четыре фунта золота, — сделал я вывод.
— Нет, что ты! Для меня и три фунта — неподъемная сумма! Торговля идет так плохо… — он запнулся, потому что наверху закричала молодая женщина, наверное, любимая жена.
— Пока ты будешь торговаться, окажется, что и платить уже не за что, — сказал я.