Проглотил и спросил: – И как будем осматривать? Отсюда ничего не видно, слишком высоко цветок от земли. А левитировать не вариант.
– Темнота! – хмыкнула я. – Ты мужчина или где?
– Ну, допустим, мужчина, – поднял он брови.
– Тогда дожевывай и подставляй плечи, мой могучий друг. Сяду тебе на шею и свешу ножки.
От столь заманчивого предложения Карел закашлялся, пришлось даже постучать его по спине. Но деваться ему было некуда. Отставив в сторону кружку с лимонадом и почти опустевший пакет с печеньем, он снял сумку и пристроил ее рядом.
Потом Карел присел на корточки, а я, откинув назад длинную съемную юбку, прикрывающую узкие брюки, уселась напарнику на шею.
– Кира! – хекнул он. – Надо меньше жрать! Жрать надо меньше!
– Молчи, медвежуть! – ласково огрызнулась я. – Вставай давай и топай точно под цветок. Если что увижу, продиктую.
На нас с любопытством посматривали, а несколько человек даже подошли к хозяйке кондитерской лавки, выглянувшей на улицу, и что-то у нее спрашивали.
Каменный ирис выглядел как… каменный ирис. Никаких цифр, букв, знаков или чего бы то ни было инородного в нем не наблюдалось.
– Ну?"
"– Гну! В смысле, нет ничего… Стой спокойно, что ты гарцуешь, аки конь?
Карел, чтобы показать мне, кто тут из нас конь, подпрыгнул два раза на месте, заставив меня взвизгнуть и лягнуть его пяткой.
– О как! – не убирая рук с камня, хмыкнула я. – Карел, записывай.
Я принялась диктовать ему длинные цифры, сиявшие на цветке, который держала фея. Правда, как раз возле одной из них отсутствовал край лепестка, и тот значок, который красовался на этом месте, был виден лишь частично. А точнее, вообще не виден, только крохотный обрезок линии, не дающий представления о том, что на этом участке было написано.