Впервые в жизни мне приходится мыть девушку, которая даже глаза открыть не в состоянии.
Мне на голову плюхнулась густая прохладная жижа, и сильные руки принялись промывать мою густую длинную гриву. Мозг воспринимал реальность заторможенно и абстрагированно, но было приятно, водичка горячая из душа, скальп массируют.
– А спинку потрешь? – спросила я и повернулась этой самой спинкой к бортику ванны.
– О боги! Ну вот за что мне это?! Ты смерти моей хочешь, Кирюш? – патетически пробасил Карел, стащил с меня через голову мокрую ночную рубашку, отшвырнул ее в дальний край ванной и принялся намыливать мне спину, перекинув волосы вперед, чтобы не мешали.
– Не-е, если ты умрешь, я буду страдать. Очень! – честно ответила, отплевываясь от попавшей в рот пены. – Я же тебя люблю. Ты мой самый лучший друг!
Руки парня дрогнули, на мгновение замерли и снова принялись тереть мою спину. Потом он вздернул меня на ноги, удерживая так, чтобы я вдруг не повернулась к нему лицом, и только тогда произнес:
– Я тоже тебя люблю, дурочку неадекватную!
– Сам ты…
Закончить фразу я не смогла, так как меня окатила вода из душа.
– Одевать не буду! – сердито сообщил он, усадив в кресло свежепомытую, но очень сонную и вялую меня.
– А волосы посушишь? – Я наконец-то разлепила один глаз и взглянула на мрачного и недовольного Карела.
– Придушил бы заразу мелкую! – сквозь зубы выругался он, но принялся заклинанием сушить мою шевелюру.
– Я тебе когда-нибудь тоже спинку потру, – пообещала я, снова зажмурилась с довольным видом и… опять задремала.
Непонятно, правда, что со мной, но прийти в себя и очнуться никак не удавалось."
"– Кира… Кира-а! Ки-ра! Да что с тобой?! – меня опять затормошили, выдергивая из полубессознательного состояния. – Вот пушной зверек!
Что-то зашуршало, загрохотало, потом звякнуло, булькнуло, и мне в губы ткнулся край стакана.
– Ну-ка пей!
Я послушно сделала несколько глотков.
– Ну же! До дна! Пей! У тебя полная потеря сил! А-а, ррыгр!
– Я в порядке… – заплетающимся языком пролепетала я и начала заваливаться с кресла.
Тело мне словно не принадлежало, не было сил даже рукой пошевелить, не то что встать. И испугаться отчего-то не получалось, ведь для этого нужно сосредоточиться и понять, из-за чего ругается Карел.