Мила с тех пор старалась не повышать голос. Что ж, и теперь проглотить обиду?
Она улыбнулась, пристально глядя старухе в глаза, налила чай в блюдечко, пристроила его на пальцах одной руки, как на картине Кустодиева, и с шумом втянула чай, предварительно подув на него.
Наталья Павловна заметно смутилась и даже слегка покраснела.
Милин день был прожит не зря!
* * *А на следующее утро в клинике ее встретил Руслан с черными кругами под глазами и сообщил, что ночью у Спасского случился инфаркт.
Мила почувствовала какую-то первобытную тоску. Ведь не зря она встретила его вчера у лифта, и предчувствие было не зря! Надо было насильно отправлять его домой, а не отмахиваться от интуиции, которая редко ее подводит.
А сейчас чем она может помочь? Он лежит в реанимации на аппарате, еле держит давление, и одному богу известно, выкарабкается или нет.
Аня, жена Спасского, вмиг отрешившаяся от всего остального мира, сидит рядом, держит его за руку, а он даже не знает, что она здесь…
Они закурили прямо в ординаторской, даже форточку не открыли.
– Ночью поступил очередной обормот с ножевым, – рассказывал Руслан, – Спасский с Побегаловым пошли оперировать, оказалось ранение воротной вены. Андрей выделил, начал ушивать, вдруг остановился, побледнел, пот пошел по лицу, а он же никогда не потеет, ты знаешь. Постоял, шьет дальше. Только молчит, а он же всегда болтает на операциях, чтобы атмосфера была бодрая.
Мила только кивнула. Все понятно. Спасский мог отойти сразу, как только почувствовал боль. Отойти, лечь на кушетку в предоперационной, положить под язык нитроглицерин. Может быть, и инфаркт не состоялся бы, а уж клинической смерти бы точно не случилось.
Но куда отойдешь, когда у тебя зажим на печеночных сосудах? Счет идет на минуты, чуть протянешь, и печень не включится.
Побегалов – самый бестолковый и неумелый хирург в клинике, Спасский знал, что он не сможет продолжить операцию за него. Понимал он и то, что у него наступает инфаркт, и представлял себе, чем это может кончиться. Но не бросил больного. Завершил основной этап, превозмогая страшную боль, одну из самых страшных, которые дано испытать человеку.