Неужели жизнь – как новогодняя елка? Накануне праздника кажется загадочной и прекрасной, обещает чудеса, но приходит время, и пушистые иголки осыпаются, обнажая серые прутья, а глупая мишура теряет блеск…
Она убеждала себя, что совсем не думает о Волчеткине, но влюбленность все еще терзала ее душу… Или это была уже не влюбленность, а смутное сожаление об ушедшем навсегда детстве с его верой в сказку?
Иногда, просыпаясь ночью в чужой спальне, рядом с чужим мужчиной, она остро чувствовала нереальность происходящего.
Обстановка гостиничного номера усугубляла ощущение эфемерности, у Жени кружилась голова и пересыхало во рту от страха, что она сейчас умрет, так и не поняв, что такое – жить.
Она шла в гостиную, пила воду и снова ложилась рядом с мужем, прижимаясь к нему. Он обнимал ее, бормотал ее имя и засыпал еще глубже.
А она думала, что он рассердится, если она его разбудит, и лежала очень тихо, мучаясь мыслями такими страшными, что они, слава богу, распугивали друг друга в ее бедной голове.
* * *Только сейчас, когда Женя уехала, Мила поняла, как сильно помогала ей эта тихая девушка. Теперь Мила осталась наедине с грязной посудой, оставленной на кухне после ночных перекусов, разбросанными вещами и прочими прелестями жизни с неорганизованными подростками, считающими, что взрослые члены семьи существуют для того, чтобы им прислуживать.
А тут еще этот эпизод с мусорным ведром. После приготовления ухи следовало выкинуть рыбные очистки. Как раз домой вернулся Вова, и Мила выскочила с ведром в коридор, пока он не успел раздеться, попросила вынести.
Паршивец снял куртку, как ни в чем не бывало! «Простите, Мила, я устал, не могу», – спокойно сказал он и отправился к себе.
Это незначительное событие послужило тумблером, переключившим Милины эмоции в другое русло.
Внуки были просто неблагоприятным обстоятельством, с которым приходилось мириться, если она хотела сохранить брак.
Теперь они стали раздражать ее сами по себе. Например, Валера ел только одну часть курицы, грудку.