Жестом показал мне: «На тебя жалуются!» Я уже без его подсказки понял, кто и по какому поводу звонит.
– Евгений Яковлевич, я понимаю вашу озабоченность состоянием соцзаконности в моем отделе, но у меня есть один вопрос: потерпевшая дала показания о применении к ней незаконных методов дознания? Как это «при чем»! Если бы Лаптев напился водки и дал спортсмену в глаз, тогда – да, тогда я согласен – для возбуждения служебного расследования достаточно одного рапорта. Если в деле замешаны гражданские лица, то нужно объяснение от потерпевшей стороны… Евгений Яковлевич, вы поезжайте на городскую свалку и возьмите объяснение у девушки, но я сразу же предупреждаю: если кому-то из вас голову проломят или заколдуют, то я – пас! Я вас предупредил, с меня взятки гладки… Как заколдуют? А что, вы не в курсе, что девчонка – потомственная колдунья, а ее бабка – самая известная ведьма в Западной Сибири? Вот дела! А как вы собираетесь расследование проводить, не выходя из кабинета? Так дело не пойдет, что это еще за заочное судилище? Вы поезжайте на свалку, посмотрите на все своими глазами.
Я сложил пальцы решеткой и показал на первый этаж: «Айгюль у нас, в клетке». Малышев отмахнулся: «Сам справлюсь!»
– Там, на свалке, вы встретите старушку Зульмат, – серьезным тоном продолжал начальник РОВД, – она крикнет: «Карабут!», заколдует вас, и вы побежите всей толпой для нее грибы ядовитые собирать. Она такая, старушка Зульмат, я сам видел, как она колдует.