Зачем ей из чайника его поливать? А если это вор, он проснется и зарежет ее? Барбара Брыльска должна была позвать соседей на помощь, скрутить Лукашина и сдать его в милицию. Ты бы как поступила? То-то! Не пойду больше на советские фильмы, в них одно вранье. На той неделе Бельмондо покажут. На него лучше сходим.
Или вот еще. Наводя уборку в квартире, Марина нашла ложку, подаренную мне стариком Кусакиным, автором учения о роли синусоиды в жизни человека.
– Зачем ты хранишь всякий хлам? Давай выбросим эту уродливую ложку.
– Марина! – взорвался я. – Даже не смей об этом говорить! Эту ложку я держал в руках, когда душа старика Кусакина устремилась к звездам. Если бы не эта ложка, то я и твой отец до конца бы не поняли друг друга и сейчас я бы не сидел с тобой, а лежал бы на Верх-Иланском кладбище под двухметровым слоем земли.
Но все наши разногласия по фильмам, книгам и оценке людей были больше эмоциональными, чем существенными. В конце концов, с годами супруги притираются друг к другу, у них вырабатывается единое мировоззрение, они одинаково начинают воспринимать происходящие вокруг них события.
В наших отношениях лед треснул под тяжестью простой меховой шапки.
Еще лет пять назад мой несостоявшийся тесть Михаил Ильич сдал на мясо бычка и купил дочерям по паре финских сапог и по норковой шапке-формовке производства барнаульской меховой фабрики «Сибирячка».
– Марина, какая шапка, о чем ты говоришь? Нам сейчас на доплату понадобится уйма денег, взять их негде, нам даже сотни никто не даст взаймы.
– Что же теперь, мне голой ходить? – возразила она.
– Почему же голой? Тебе этой шапки еще на пару лет хватит, а там обживемся и новую купим.
Марина вытащила из шкафа свою старую формовку и показала ее затыльник, вышарканный до засаленной кожи.
– Что ты мне тычешь этой лысиной? – скривился я.