Я вздохнул и, сдержавшись, чтобы не сказать, что для Машули состояние ее мамы незаразно как минимум на ближайшие лет пятнадцать, вышел из спальни под мрачное:
- И не смей меня ни в чем переубеждать.
До чего же упрямая… и любимая.
* * *- Так-так… Значит, два положительных теста, сделанных три дня назад, и уже хочешь встать на учет? Не рановато? - спросила у меня Светлана Ивановна.
Врач был мне незнаком до моего визита в обычную женскую консультацию и, по правде говоря, скорее ошарашивал поведением и фамильярностью, чем располагал к себе.
- Какой учет, Светлана Ивановна? - процедила я. - Тесты врут! Я не могу быть беременна.
На это заявление она закатила глаза и мне показалось, что врач сейчас фыркнет.
- Знаешь, сколько раз я это слышала, сидя в этом кресле? Даже припоминать не буду."
"Она стала что-то писать в карточке, но, видимо, почувствовав мое напряжение (а я была сейчас подобна туго сжатой пружине), посмотрела на меня и терпеливо пояснила:
- Я тебя осмотрела. Сделала узи. Мне, я надеюсь, ты веришь больше, чем тестам? У тебя будет ребенок, это я тебе могу пообещать на сто процентов.
Мои глаза сами по себе полезли из орбит. Да знала бы она, что этот самый ребенок для меня значил! Чудо, когда вдруг начинаешь верить в бога, единорогов и волшебника Мерлина скопом. Невозможность осознать, что оно произошло со мной. Что теперь мне не нужны никакие чужие клетки для того, чтобы зачать, даже если это разовая акция.
- Даже не упоминайте подобного в моем присутствии! - велела я врачу, на что она поправила очки, через стекла которых смотрела на меня так пристально, что мне стало не по себе.
- Лебедева, а ты чего у меня такая нервная, а? Ну, про эко ты мне рассказала, что ребеночка выносила только благодаря ему. Но всякое ведь в жизни бывает - я чего только ни повидала, пока врачом работаю.
- Просто мне в клинике поставили однозначный диагноз - бесплодие. Маруська…
Я запнулась, когда заговорила о дочери.
- Просто Маруська биологически не моя. Я выкупила эмбрионы в клинике и вот - пока выносила первого из трех.