О настоящем его возрасте можно было только предполагать. На прямые вопросы он также прямо посылал нахрен, а завуалированные намёки с усмешкой игнорировал.
— Ш–ш–ш-шюрприс–с–с! — возник Шнырька с корзиной, из которой посыпалась как град, наверное, сотня яиц."
"Мак просто моргнул, и весь «яичный водопад» в мгновение ока исчез в голубой вспышке.
— Ш–ш–ш-шволощ–щ–щь! — заорал Шнырька, возникший вдалеке.
Его шёрстка слегка дымилась. Кажется, его тоже зацепило.
Я хлопнул в ладоши.
— Так, хватит! Завязывайте. Матушка! — поднял я руку.
— Для тебя, лапуля, всегда есть, — улыбнулась дородная тётка.
При весе килограмм сто двадцать, и росте сантиметров сто шестьдесят, она выглядела, как жизнерадостный колобок. Тем не менее, двигалась она очень быстро и ловко. Хоть она и создавала впечатление обычной доброй бабушки, но она не была так проста. У неё, однозначно, был Дар. А учитывая, как иногда они перешучивались со Старым Маком, отпуская непонятные нам шутки, жила она на этом свете тоже достаточно давно.
— Всё равно, кроме тебя, — поправилась матушка, глядя в пустоту, — точнее, твоей тварюшки, никто это блюдо больше не заказывает.
— Спасибо, матушка, — благодарно кивнул я. — Шнырька, забирай!
Недовольный, но уже не дымящийся питомец на мгновение показался, схватил двумя лапками миску и, показав Старому Маку язык, исчез у себя в тенях.
— Миску верни! — строго крикнула ему вслед хозяйка.
— Обязаш–ш–шательно… — невнятно донеслось откуда–то издалека.
У Шнырьки и так были проблемы с произношением, но сейчас он явно говорил с полным ртом.
Я тепло улыбнулся.
Многих до сих пор шокирует мой питомец. Почти все считают его бесполезным, и, более того, вредным. Но я уже не представляю своей жизни без него.
И как давно это было…
* * *
Первый раз я познакомился с этим борзым Шнарком, когда получил заказ извести гнездо каменных горгулий, расположившихся в развалинах старого храма, и повадившихся таскать скот и людей из ближайшего посёлка.
Было это много–много лет назад.
В тот раз, даже несмотря на то, что я и так славился в узких кругах умением ломать своё оружие, я поставил своеобразный рекорд. Три сломанных меча на четыре врага — это слишком даже для меня. Уж очень крепкие были эти твари! Неожиданно я сработал «в минус». Но репутация превыше всего!
Однако, когда я увидел каменное яйцо, отложенное этими монстрами, я несколько воодушевился.