Тут к нему подошёл сперва один его товарищ, потом какая–то узкоглазая подружка, и что–то зашептали ему на ухо. Кажется, они были больше осведомлены о ценниках на моего питомца.
— Я согласен, — кивнул Минамото. — Это достойная ставка. Я с удовольствием заберу единственную ценную вещь, что у тебя есть.
«Вещь?!» — послышалось у меня в голове яростное шипение. — «А можно я его сожру, даже если ты выиграешь?».
Я не ответил, просто потрепал Карамельку по стоящей дыбом холке, и молча направился в сторону арены. По пути меня перехватила встревоженная Мария.
— Саша, что ты творишь?
— Спокойно, я знаю, что делаю, — улыбнулся я.
— Не нужно этого делать!
В глазах Марии плескался натуральный ужас.
— Расслабься. Лучше наблюдай за представлением и получай удовольствие, — я широко улыбнулся, и слегка сжал плечо девушки. — Привыкай мне верить, дорогая.
Щёки Марии вспыхнули. Она покосилась на мою руку. Княжеские корни, видимо, дали о себе знать, но она лишь улыбнулась и одними губами сказала.
— Удачи!
— Удача тут совсем ни при чём, — хмыкнул я и, наконец–то, пошёл дальше.
Мы встали друг напротив друга.
Минамото работал одним мечом, встав в боевую стойку, держа меч двумя руками, немного отставив его в бок. Его поза выглядела расслабленной. Кажется, он не понимает, с кем связался. Хотя битва японца с Марией была недолгой, я успел считать его стиль. Он был быстрым, очень быстрым и сильным. Вот только я не чувствовал, чтобы кроме усиления тела, он применял какой–то Дар. Ну, что же, пусть попробует удивить меня чем–то новым.
Я достал свой меч, который отдаленно напоминал древнеримский гладиус. Со стороны трибун раздались ехидные смешки и подколки, но я их не обвиняю. Мой тусклый меч выглядел, как зубочистка против кинжала, по сравнению с блестящим мечом японца.
Да, меч японца был на вид не настолько хорош, как тот, что я недавно держал в руках. Но это объяснимо. Родовые мечи, которых было несколько, как правило, в нормальном Роде, появились на свет десятки, а то и сотни лет назад, когда технологии были похуже.
Судья дал отмашку, и японец бросился вперёд. Я отступал, и по большей части уворачивался, иногда с опаской подставляя меч, чтобы отводить особо неудобные удары. Я небезосновательно переживал, что поставив жесткий блок, я останусь вообще без всякого оружия.