– Твоя мама готовит не хуже любого крутого шеф-повара.
– Это да. Она нас кормила всегда на убой и никогда не терпела однообразия.
– Очень вкусно, но без пачки Мезима тут не обойтись.
– Она еще и с собой отдаст, так что, готовься.
За столом говорили мало, зато ели много, тоже одно из правил хозяйки дома. За столом – жуем, в гостиной – байки травим.
Но Рома все равно был какой-то взвинченный, дерганый. Возможно, в силу характера ему тяжеловато сносить бойкий нрав своей же семьи. И когда после чрезмерно плотного ужина все собрались в гостиной, Довлатов совсем разнервничался.
– Алиночка, а вы давно встречаетесь? – подсела к ней Маря, как все называли маму.
– Ну, не очень.
– Мой сын так на тебя смотрит, ты бы только знала. И могу точно сказать, это взгляд влюбленного мужчины. Он у меня вообще жутко замороченный ребенок, слишком много думает, постоянно в себе копается, но если уж решается на что-то, все… Его не переубедить.
– Буду знать.
– А ты его любишь?
На это Алина кивнула, а потом проболталась.
– Я ведь первая ему призналась. Хотя и было страшно.
– Ты же моя девочка, – обняла ее.
Вдруг Рома вернулся, сразу подошел к Алине, взял за руку и потянул наверх. Все произошло так быстро. А народ вокруг мгновенно стих, даже дети оставили в покое дедушкин синтезатор.
– Динь-Динь, – Рома произнес взволнованным голосом, после чего достал из кармана коробочку, раскрыл, а там поблескивало колечко из белого золота с изумрудом по центру.
– Замуж? – зеленые глаза мгновенно наполнились слезами. – За пирата? – улыбнулась. – Да.
И Рома надел на безымянный пальчик кольцо.
– Теперь все, фея… ты принадлежишь целиком и полностью пирату, – обнял ее.
А семейство, наконец-то справившись с шоком, разразилось аплодисментами. Отец так и вовсе встал, подошел к сыну и крепко пожал ему руку, за ним подошел брат, а после и мама:
– Что ж… ты нашел свою «Путеводную звезду», – поцеловала сына в щеку, после чего поцеловала и Алину.
"Однако фея продолжала смотреть только на Рому. Ей не верилось в происходящее. И перед глазами возникла их первая встреча, когда он только пришел в Румпель, напал на нее за опоздание других официантов.
Возвращались домой затемно, причем, молча. Каждый переваривал случившееся. Рома пребывал в состоянии одновременно и шока, и эйфории.