На виске виднелся отек, губа была разбита. Но девушка и слова произнести не могла, просто дрожала всем телом, тяжело дышала.
– Так, идем в машину, – повел ее в сторону небольшой парковки, а когда усадил в авто, достал из бардачка салфетки и бутылку воды. – Держи. А теперь ответь. Это отчим?
На что Алина помотала головой.
– Кто тогда? Алина! – прикрикнул на нее. – Я спросил, кто?
– С-с-сын его, – еле выдавила из себя.
– Этаж и номер квартиры.
– Не надо, – уставилась на него с ужасом в глазах. – Они неадекватные.
– Еще раз спрашиваю. Этаж и номер квартиры.
– Пятый, девяносто восьмая.
– Хорошо. Сиди в машине и заблокируй двери. Нажмешь вот сюда, – показал на кнопку на панели.
– Не ходи – схватила его за руку. – Пожалуйста, – и полились слезы.
Но Рома даже слушать не стал, вышел из машины и направился к подъезду.
Поднялся так же по лестнице, заодно размялся. Благо, дверь в квартиру была открыта, не успели запереться. Оказавшись внутри, Довлатов сразу сморщился. И в таком гадюшнике живет девчонка.
– Ты кто такой? – процедил сквозь зубы. – Чо надо?
– А ты подойди поближе, и я скажу, – Рома засунул руки в карманы.
– Охуел, мужик? Тебе тут не проходной двор!
И здоровяк пошел на незваного гостя. Но стоило ему оказаться в метре от Довлатова, как последовал один единственный удар в печень, причем с такой скоростью, что парень захотел бы среагировать, все равно не успел. Урод согнулся напополам и рухнул на пол.
– Теперь слушай сюда. Еще раз протянешь свои лапы к Алине, я тебя упеку так далеко и так надолго, что полжизни проведешь с небом в клеточку. Понял?! – надавил коленом на пах.
– Понял, понял, – простонал тот.
– И папаше своему передай то же самое.
– Какого тут происходит? – на шум из спальни вышел Игорь. – Э, дядел?! Ты чо творишь? Костяна отпустил!
Пошел было на Рому, но тот быстро поднялся, схватил его за грудки и отправил в полет обратно в спальню.
– Если не хотите на кичи, настоятельно советую Мельникову не трогать.
Но прежде чем уйти, все-таки заглянул в комнату матери Алины. Да, полная деградация личностей.
Алина в это время продолжала трястись в машине. Ей было страшно за Рому.