Что он несет? Какой репертуар? Какой имидж? Какое новое лицо? Он слово в слово повторяет то, что совсем недавно говорила ей Ольга. Но они были одни, Павла в тот момент рядом не было. Значит, Ольга обсуждала с ним это. Сука! Обсуждала и смеялась над ней, говорила гадости, издевалась за глаза. Ах, был бы сейчас рядом этот сумасшедший фанат, уж она, Светлана подсказала бы ему, кто именно говорит о ней плохо."
"Ее мгновенно охватила ярость такой силы, что она даже не сразу осознала, что происходит. А происходило совсем не то, на что она рассчитывала и что полагала уже практически случившимся.
Она просидела у Павла еще часа полтора, но, когда поднималась по лестнице в свою квартиру, даже не могла вспомнить, о чем они говорили в течение этого времени. Ярость по-прежнему бушевала в ней, топя в своих бурных водах все происходящее и выталкивая на поверхность только одну мысль: ""Дура! Какая же я дура! Ничего, вы еще дождетесь!""
* * *
- Не понимаю, - сердито произнес Виктор Алексеевич Гордеев, шумно переводя дыхание после очередного стакана минеральной воды, который он влил в себя одним махом.
Настя страдала от жары и тоже мучилась жаждой, но знала, что после пяти вечера злоупотреблять водой ей нельзя, это грозило отеками, из-за которых ступни уже не будут помещаться в обувь. Поэтому она мужественно терпела, втихаря завидуя своему начальнику, у которого вся выпитая жидкость моментально выходила наружу в виде капелек пота, обильно покрывающих обширную лысину.
- Виктор Алексеевич, он хотел как лучше. Конечно же, у него хватает ума понимать, что прекращение выступлений нам только помешает и наша единственная надежда - засечь убийцу в каком-нибудь клубе.
- И этого не понимаю, - проворчал Гордеев. - Чего их пугать? Зачем? Они что, преступники?
- Видите ли, Андрей полагал, что Медведева и Бейсенов могут знать этого парня и по каким-то причинам не захотят нам его сдавать.