Она уже включила компьютер, раскрыла перед собой специальные словари, когда загорелась кнопка - отец требовал зайти.
Женя вошла в кабинет отца с блокнотом и ручкой в руках - идеальная секретарша, воплощенная сдержанность и исполнительность.
- Мне звонили из милиции, - сухо сказал отец, не отрываясь от бумаг. Этот человек тебя больше не побеспокоит. Он мертв.
- Как это мертв? Его убили?
- Совершенно верно.
- Кто? Милиционеры?
- Этого я не знаю. Мне только сообщили, что его нашли и что он убит. Можешь быть свободна.
Убит... Убит... И Игорь больше никогда не позвонит ей. И не попросит о помощи. И не позовет смотреть очередную пленку. Ояа больше его не увидит. Ну что ж, значит, время пришло.
Усевшись за свой стол. Женя достала из сумки маленькую записную книжечку и нашла телефон Лесникова. ""Только бы он был на месте, - мысленно молила она. - Только бы взял трубку"".
- Слушаю вас, - раздался его голос, и Женя снова, как и в первый раз, когда он ей позвонил, почувствовала, как запылали щеки.
- Игорь Валентинович, это Женя Рубцова.
- Да, Женечка, слушаю вас внимательно. Вы уже знаете, какие у нас новости?
- Знаю, мне папа сказал. Игорь Валентинович, мне нужно с вами встретиться. Это очень важно и очень срочно.
Глава 21
С фотографии на Настю смотрело лицо, не имеющее ничего общего с композиционным портретом, составленным со слов Жени Рубцовой. И никакой он не блондин, и глаза у него не голубые, и роста он небольшого. Настя хорошо знала этот феномен, еще в детстве она смеялась, отдыхая с родителями на Черноморском побережье Грузии, когда слышала, как местные ловеласы окликали шатенок: ""Эй, блондинка!"" Для них, смуглых, жгуче-черноволосых, все девушки славянского типа казались блондинками.
Настя смотрела на цветную фотографию Кирилла Ярового и припоминала все, что рассказал ей Игорь Лесников о Жене Рубцовой."
"Ее отец после окончания института был направлен как молодой специалист в глухую провинцию, где честно отработал положенные три года. В течение этих трех лет он периодически встречался с местной красавицей, не имея в виду ничего серьезного.