Надо остановить его, надо заставить его одуматься, вынырнуть из глубины пьяного куража и увидеть, что перед ним стоит она, Светлана, его единственная надежда и опора, которую он в угаре пытается сломать и уничтожить.
- Володенька! - Она схватила его за руку, умоляюще заглянула в глаза. Володенька, милый, уйдем отсюда, пожалуйста. Они пьяны, они не соображают, что говорят, но я не сержусь, я все понимаю. Ты прости меня, я как бы лишнего наговорила, я на самом деле так не думаю насчет денег, мне не жалко, бери все, что у меня есть, только пойдем со мной, хорошо? Давай поедем ко мне, я тебя уложу, ты поспишь, уже поздно, уже первый час ночи, пора спать, пусть они здесь остаются.
Она снова начала его уговаривать как маленького, обычно это помогало, после долгих уговоров Околович обмякал и становился послушным. Но сегодня все было не так, как раньше.
- Не смей меня трогать! Я тебе сказал, мне твоя любовь не нужна! Ты лживая грязная шлюха, ты все врешь, я никогда не жил за твой счет, я у тебя ни копейки не взял! Ты сама мне давала деньги, тебе это нравилось - ты и давала.
Он отбросил ее руку и тут же размахнулся и ударил Светлану.
* * *
Изображение на телевизионном экране дрожало и прыгало, Сурин видел, что материал снят непрофессионально. Но это, в конце концов, не художественный фильм, здесь не важно, как снято, а важно - что именно.
Василий Никанорович смотрел кассеты не из любопытства. Ему было совсем неинтересно разглядывать голую любовницу Рубцова, которая, на его вкус, была слишком худа.