По сути, это было простое поглощение пищи, аппетита не было ни у кого, говорить речей тоже не хотелось, а просто болтать за столом не было ни сил, ни желания.
После ужина Элизабет хотела опять пойти к Эрику, но Герман её остановил словами:
– Элизабет, Грета сделает всё, что надо, а мы бы с Александром хотели бы с тобой поговорить. Пройдем в кабинет, там нам будет удобней всего.
Элизабет ждала и страшилась этого разговора – надо было решать, как им теперь жить, где им теперь жить, с кем будет Эрик.
Вот только она никак не ожидала, что разговор пойдет совсем о другом.
Глава 29
– Элизабет, присаживайся, пожалуйста! Я думаю, что в кресле тебе будет удобнее всего! – Герман показал на одно из кресел.
Саша сел на диванчик, пристроил свою трость рядом и аккуратно закинул больную ногу на диван, Герман прошел к своему столу. Элизабет огляделась. Кабинет был большим, но, несмотря на то, что это была рабочая зона, он был уютным. В его отделке преобладали натуральные материалы: диван и кресла были из темно-зеленой кожи, стол и шкафы с папками были сделаны из дуба, окно в пол занимало всю стену и выходило на улицу перед домом.
– Герман, я уже думала о том, как нам жить дальше, и… – начала Лиза.
– Элизабет, позволь, сначала мы тебе озвучим наши мысли, – Герман смотрел спокойно, но взгляд и весь его вид говорил о том, что он очень устал. Элизабет поймала себя на мысли, что не понимает, как он вообще держится.
– Хорошо, считай, я этого не говорила. Говори ты первый, – согласно кивнула она.
– Мам, вообще-то, это я хотел поговорить, – произнес сын, – я завтра ложусь в клинику. Герман договорился. Это клиника его друга. Мне там проведут полное обследование и ещё одну операцию. Будет твой сын на 30 сантиметров короче на одной ноге, – попытался он пошутить.
– Что? – Лиза растерянно переводила взгляд с Германа на Сашу. В голове роились мысли о том, как, когда Герман всё успел?
– Мам, нога не заживает, а это значит, что придется резать, точнее отрезать сразу до середины икры.
– Научился же я ходить с палочкой, научусь и на костылях прыгать. Потом, если всё заживёт, поставлю протез. Прорвёмся, мам! Правда, Япония для меня, скорей всего, закрыта теперь. Никому не нужен работник, не вылезающий из больницы.