— Значит, надо организовать обследование и лечение на месте, обязав врачей каждый день докладывать о состоянии его здоровья. И в случае кризиса созвать врачебный консилиум и, следуя медицинским рекомендациям, поместить пациента в стационар единогласным решением Политбюро.
— Силой?
— Если для спасения жизни вождя потребуется применить силу, мы обязаны будем это сделать. Если с ним что-то случится, нам не будет прощения. Или кто-то считает иначе?
Все снова согласно закивали.
— Да, может быть. Иосиф, как никто другой, заслужил отдых.
Фразы звучали как праздничные, застольные тосты — за здравие, но смысл в них на этот раз был иной, потому что говорили — за упокой.
— Теперь хочу поставить вопрос о… наших действиях при наихудшем варианте развития событий. В случае, если врачи… если медицина… окажутся бессильны.
Все напряглись. Хотя понимали, что именно ради этого вопроса они здесь собрались.
— Если случится худшее, нельзя опускать руки, как бы ни велика была горечь потери.
"— Мы должны продолжить дело товарища Сталина, подхватить поднятое им и Лениным в семнадцатом году знамя революции…
— Страна не может остаться без руководства. И надо, превозмогая и сплотившись…
— …приложить все возможные усилия.
— …собрать волю в кулак.
— …Хотя невозможно представить, как мы сможем жить без нашего дорогого Иосифа.
А дальше пошёл разговор сугубо деловой, с делёжкой будущих портфелей, полномочий, должностей и сфер влияния, со сколачиванием коалиций и союзов, хотя глава государства был еще жив, более-менее здоров и не помышлял ни о смерти, ни даже об отставке.
Встреча, как пишут в газетах, «прошла в тёплой, дружеской обстановке», хотя за столом собрались соперники, а в скором времени, возможно, враги.
— Будем считать, что мы пришли к согласию и сможем общими усилиями продолжить дело, начатое Лениным — Сталиным, на благо нашей страны и советского народа.