Ждать, со всеми соглашаться, всем поддакивать, но быть себе на уме. Только от Берии подальше держаться, он не прост и на полметра в землю зрит.
Ничего, сейчас можно со стаей, а после, когда между своими разборки начнутся, нужный момент не упустить… А пока амбиции за улыбкой недоумка прятать, ягнёнком в волчьей стае прикинувшись. Терпеть, как он всю жизнь терпел! Он этой «терпелкой» до Кремля дотянулся! Еще посмотрим, чья возьмёт — героев-партийцев с орденами и стажами или пастушонка из посёлка Сучий… Время покажет, кому здесь шутовской колпак носить, а кому шапку Мономаха.
* * *— Время!..
Рванули, побежали бойцы вдоль нарисованных на асфальте мелом полос, кто-то возле обозначенных кирпичами углов залёг, выставив перед собой автомат. Тяжела учёба, когда ты «по самое не могу» навьючен оружием и боезапасом. И должен прыгать с ними, как скаковая лошадка.
— Куда нам столько? — недоумевали бойцы. — Мы что, против батальона оборону держать будем?
— Может, и против батальона.
И снова все разбежались, сверяя свои шаги по секундным стрелкам часов.
— Третья группа, опоздание полторы минуты! Повторить выход…
Возврат в исходную точку — глотнуть из фляжки, брызнуть в лицо водой, упасть где стоял, сбросить груз, перевести дух.
— Отдых пять минут!..
— На исходные!.."
"И снова… И снова… По маршрутам, по линиям, по обозначенным проходам, до автоматизма, так, чтобы можно было с закрытыми глазами или в полной темноте — двести двадцать шагов от забора до котельной, от нее вдоль стены сорок метров на полусогнутых, прислушиваясь к каждому шороху, дальше на животе за кустами к куче угля, обозначенной каким-то случайным мусором…
— Вторая группа, опоздание… Четвёртая, куда вы прёте, как на соревнованиях, рискуя обнаружить себя раньше времени? Все работают в едином графике так, чтобы ни раньше, ни позже.
Пот заливает глаза, мышцы деревенеют, дыхание в глотке клокочет, но командиры жалости не знают. Они на фронте солдат на пулемёты, не жалея, гоняли, записывая в покойники, а здесь — детский сад.
— Зад прижми, не отсвечивай булками! — Удар каблука в крестец, так что в глазах потемнело. — Не ори, терпи, не демаскируй группу! Даже если тебе в деле пулька прилетит, и тогда молчи — грызи руку и молчи!.. На исходные. Из-за него вот…
Бегают бойцы, зачем, для чего — не знают. И командиры не знают. Может, только Пётр Семёнович о чём-то догадывается. Догадывается, да не скажет.