Как все прочие, с кем он в один хомут впрягся, под один кнут спины подставив, не Сталина-Джугашвили даже, под кнут мирового социального эксперимента, который они, который Ленин в семнадцатом году затеял, чтобы новую жизнь себе и детям своим и внукам с правнуками добыть. Все они от сохи. Каганович с четырнадцати лет грузчиком на мельнице работал, из тринадцати его сестёр и братьев половина умерли, Ворошилов с семи лет пастухом, Хрущёв на шахте… И все они вместе, все единой петлей стянуты, как бурлаки, и идти им только вперед, только против течения… А кто не хочет, не может, кто оступился, того никто жалеть не станет, ни товарищи по партии, ни народ, который ради новой жизни в гражданскую шашкой махал, своей и чужой кровью умываясь, и после треть века жилы в куски рвал…
Вперед, только вперед, как на передовой, когда из окопа под пулеметы встал и дальше без оглядок и сомнений, чтобы или победить, или умереть!.
А иначе зачем было все то, что было… Со страной. И с ним тоже…
* * *Лаврентий Павлович Берия по склонности своей был технарём.
В Москве Берия с товарищем Сталиным долгую беседу имел."
"— Взялись мы ряды чистить, чтобы страну от тайных и явных врагов избавить. Много их развелось снизу доверху… Мы ниточку потянули, а там целый клубок змеиный сплёлся. Потом дела почитаешь, где преступники чистосердечно в своих преступлениях признаются: как на японцев с американцами работали, как народу нашему вредили, как товарища Сталина убить хотели.
— Но товарищ Ежов обещал очистить партию от скверны.
— У товарища Ежова случилось головокружение от успехов. И не у него одного. Вот Никита дополнительный список прислал: восемь тысяч имён под высшую меру просит. Всё мало ему, всё неймётся. Я ему в ответ «Никита Сергеевич, вы свободны, мы от тебя устали». Так не понимает, линию свою гнёт, пришлось ему по-простому сказать: «Уймись, дурак».