— Мы при исполнении, так что попрошу не мешать органам во избежание возможных неприятностей. И приготовьте на всякий случай документы для установления вашей личности.
— Так вы к Зиновию Марковичу? Давно пора!
Дверь захлопнулась.
— Гражданин Кац? Зиновий Маркович?
— Да… Так точно.
— Почему вы отвечаете «так точно»? Вы что, военнообязанный?
— Никак нет. То есть не имею отношения. Я сугубо гражданский человек.
— Пройдите в комнату.
— Извините ради бога, можно взглянуть на ваше удостоверение?
— Смотрите…
Вот и «корочки» к месту пришлись, хотя вряд ли Зиновий Маркович в них хоть что-то разглядел.
— Гражданин Кац, вы арестованы. Вот ордер. — Перед лицом Каца махнули какой-то бумагой с синим пятном на месте печати. — И ордер на обыск. Вы сами выдадите троцкистскую литературу, рацию, шифры?
— Чего?.. Какая литература, что вы! Я нигде не состоял и не примыкал, я не троцкист, честное слово, я сочувствующий за нашу с вами Советскую власть, пусть ей быть тысячу лет! Я взносы в Фонд обороны делал.
— Шпионская. И еще оружие — пистолеты, автоматы, взрывчатка, кинжалы, посредством которых вы собирались учинить покушение на товарища Сталина.
— Ни боже мой, товарищ Сталин!.. Кто я, и где Сталин… Я в руках не держал ничего опаснее столового ножа и ничего не резал, кроме котлеток! Какое покушение? Я не покушался даже на невинность своей жены Сары, и даже после свадьбы…
— Ничего, на Лубянке разберутся.
При слове «Лубянка» гражданин Кац крупно вздрогнул.
— Теперь ценности. Где вы прячете золото, драгоценности, «хрусты», простите, деньги, с помощью которых осуществляли свою вредительскую деятельность, оплачивая услуги завербованных агентов? Напоминаю, добровольная выдача будет зачтена следствием как смягчающее вашу вину обстоятельство и учитываться при вынесении приговора. Вы сами покажете или нам полы ломать?
— Конечно, конечно, я покажу. Я как раз хотел сдать их на строительство гигантов пятилетки.
— Капитан Ларионов, проверьте указанные места и занесите в протокол, — распорядился Крюк, обращаясь к Студенту.