Вот так и закончилось мое странное замужество.
И за каким чертом оно мне сдалось, спрашивается?
Если честно, я знаю за каким — за очень конкретным, но об этом я уже не думаю — отрезала, и все!
Аркаша еще долго не унимался и шумел, грозил чем-то и пару раз откровенно плакал. Чем вызвал во мне легкое, но вполне себе настойчивое сомнение, что женился он на мне не просто так, любви ради, о которой распространялся на всех углах, а за каким-то еще надом, известным только ему.
Вот такое вот подозрение у меня в голове образовалось.
Однажды Аркаша пригласил меня в ресторан, пообещав вести себя тихо и спокойно, сцен не устраивать, а просто поговорить по душам.
Я согласилась, но понимала, что по душам, это он сильно преувеличил — какие уж тут души, когда мы совершенно чужие люди.
Но, как ни странно, разговор у нас получился и на самом деле в чем-то проникновенный. Аркадий нормально, без выпендривания, признался, что и на самом деле первый раз в жизни влюбился, да так, что ему плохо без меня, и… и много чего он еще говорил в тот вечер по-человечески искренне, как мне показалось.
Не знаю, почему, может, просто не хотелось разбивать то наше настроение тихой, спокойной беседы, в чем-то даже откровенной, что ли, но я так и не решилась уведомить его, что мы уже разведены.
А через неделю Аркаша пропал.
Мне позвонил растревоженный не на шутку Макс и спросил, когда я последний раз видела Андреева.
Андреева объявили во всесоюзный розыск. А через пару месяцев — отчего-то очень быстро, — вроде бы по закону требуется совсем другой срок, но Аркашу признали без вести пропавшим.
И до позавчерашнего дня я бывшего мужа не видела. Хотя сомневаюсь, что нашу «встречу» можно в полной мере отнести к понятию «мы увиделись».
Максим Васильевич Иваницкий встретил меня печальным взглядом и особым радушием. Предложил чай, кофе или пообедать, если я соглашусь пойти с ним в ресторан — я от всего отказалась, попросив лишь стакан теплой минеральной воды без газа с парой капель лимонного сока.