Он подъехал к ней на самокате, в смысле без понтов и без охраны. Слово за слово, рюмка за рюмкой, дело дошло до постели. Всю ночь школьную пору вспоминали.
– Не замужем, – горько усмехнулась она. – Только Шурику моему это не объяснишь...
– Ничего не пойму, – мотнул головой Ромчик.
Уже утро. Хочешь не хочешь, а все равно придется вставать. Собираться надо. И в «Лас-Вегас» ехать. С Вырасом пару тем нужно перетереть.
– Да что тут понимать. Шурика моего в тюрьму посадили. Я на развод подала, нас развели. А он из тюрьмы вышел, и ко мне.
Удары в дверь усиливались."
"– Лорка, мать твою, я знаю, что ты дома!.. Открывай!.. А хорь твой пусть вешается!
Лариса в ужасе приложила ладони к своим щекам.
– Он знает, что я не одна! Он это знает!.. Сейчас он выломает дверь. Он убьет нас обоих!
– Счас посмотрим, кто кого убьет, – усмехнулся Ромчик.
Он неторопливо, но довольно быстро оделся. Вышел в прихожую, открыл дверь. Предусмотрительно сделал шаг назад, поставил на боевой взвод собственный кулак.
В квартиру влетел невысокий коренастый крепыш с перекошенной от злобы вывеской. Кулаки сжаты, корпус подан вперед, глаза мутные от злобы. Он с ходу бросился на Ромчика.
Он думал, что сможет сбить его с ног тяжестью своего летящего тела, подмять под себя. Но просчитался. Ромчик встретил его правым прямым в голову. Шурик не отлетел назад, но застопорил ход. Застыл на месте, мотая головой. А Ромчик уже выбросил вперед ногу.
Мужик слетел с копыт, замахал ластами. А Ромчик уже на нем верхом, обхватил голову руками, затылком о пол раз, два... Голова у Шурика оказалась прочной. Он не потерял сознание. Но замахал руками. Сдается...
Ромчик не стал его добивать. Поднялся с распластанной туши, отошел чуть назад. Если что, он всегда успеет достать ногой этого мудозвона...
Но Шурик в драку больше не лез. Он со страхом смотрел на Ромчика и клацал отбитыми зубами.
– Рома! Это ты? – вдруг удивленно протянул он.
– Ну, я.
Ромчик повнимательней всмотрелся в мужика. И узнал его. Это же Саша Свищ. Лет пять назад они шлифовали нары в одной камере следственного изолятора. Ромчика тогда за незаконный ствол приземлили. Был суд, полтора года колонии. И Свищ тоже ушел по этапу. Кажется, за нанесение тяжких увечий. Как был рогометом, так им и остался. Да еще к тому же и рогатым стал.
– Рома, ты чо здесь делаешь? – поднимаясь, спросил Свищ.