А ребенка я усыновлю, гы-гы...
Девчонка была едва жива от страха. Даже в мыслях у нее нет ерепениться. И все потому, что над Шнуром витает грозная слава. Его теперь боится вся Москва. Люди трепещут и будут трепетать перед ним. Все-таки не зря он сжег фуру и замочил Берестнева с водителями. Он понимал, что если к делу подключились менты, сорок штук срубить не удастся. Зато можно было провернуть другое дело. Акт устрашения удался.
– Не надо... Не надо меня трогать... Я отцу... Я отцу позвоню. Он даст вам денег...
– Это круто! – довольно потер ладони Шнур.
– Пятьдесят тысяч долларов... Пятьдесят тысяч долларов вам хватит?
– А кто у тебя папашка?
– У него свой банк...
– Нормально. Пятьдесят штук баксов, и лети домой, пташка. Но сначала мы поставим тебя на хор.
– Это как?
– Песни петь любишь?
– Нет.
– Значит, полюбишь. Мы тебя трахать будем, хором, а ты у нас за солистку петь будешь... Хочешь песни нам петь? В кожаный микрофон, а?
– Нет!
– Жаль.
– Ему не все равно!
– Тогда бери свой сотовый и звони ему. Ну!
Трясущимися руками Вероника набрала номер отца-банкира.
– Папа! Это я!.. Папа, меня похитили!
Шнур забрал у нее трубку, приложил к уху.
– Кто тебя похитил?
– А тебя это не должно колыхать, понял? Короче, мужик, с тебя сто штук баксов.
"– Нет, нет, никаких ментов! – заколотился мужик. – Я заплачу. Прямо сейчас заплачу. Скажите, куда подъехать с деньгами, я через час буду!
Ход банкирской мысли Шнуру понравился. Видно, для мужика сто штук баксов – тьфу. Он может организовать их с ходу. И с мозгами у него все в порядке. Зачем тянуть резину, если можно без всяких ля-ля получить драгоценную дочь в обмен на деньги.
– Погоди, какой через час? Сначала нам твою дочь трахнуть надо, – похабно оскалился Шнур. – А это время займет...
– Что?! Мою дочь?! Да если ты хоть пальцем к ней прикоснешься, я... Короче, давай по-нормальному все решим. Через час мы встречаемся там, где ты скажешь. И я привожу тебе сто пятьдесят тысяч долларов. Только дочь мою не тронь...
– А ты мне нравишься, мужик! Короче, давай подруливай к своей даче.