Не слабый пацан, и телом крепкий, и духом. Шнуру это не нравилось. Ему было нужно, чтобы пацаны вышли из-под влияния Равиля и переключились на него самого. А Равиль не собирался сдавать свои позиции.
– А у вас по этой части как, есть завязки? – спросил его Товарняк.
– Есть шмары знакомые.
– А барыги у вас свои есть? Ну, в смысле, шерсть с кого стрижете? – продолжал допытываться Товарняк.
– Да нет пока, – покачал головой Равиль.
– А наркоту не толкаете?
– Да было бы не хило...
– Вы счас чисто тачками занимаетесь?
– Ну, было раз.
Шнур понял, что банда Равиля только-только становилась на ноги. Нет еще реальных дел за этими пацанами. Шнур наставит их на путь истинный.
– Ничо, пацаны, все нормально будет. Ща в Ижевске стволы возьмем. И чисто на уши вашу Казань поставим... А можно в Екатеринбург дернуть. Там у нас есть конкретные завязки. И с бабками ноу проблем...
Товарняк небрежно вытащил из кармана пачку стодолларовых купюр, как плеткой хлопнул ею себя по ладони.
– Это сейчас оно как, пацаны, – продолжал буровить Товарняк. – Сейчас чисто рэкет не канает. Правильные пацаны делают «крыши» солидным людям. А «крыша» – это какая-нибудь чисто охранная контора, да. Все чин чинарем. Конкретный прикид, да, навороченные джипы под задницей, барыги стойку на ушах перед тобой делают, серьезная братва с тобой за ручку здоровается.
Шнуру Товарняк тоже не нравился. Слишком он много говорит. И все по теме. Но вся беда в том, что он братву чисто под себя подгребает...
Когда-то Товарняк уже катил бочку на Шнура. После того как он завалил Осипа, Товарняк опомнился, все это время был предан ему как собака.
Товарняк какое-то время грузил братву. Затем разговоры стихли. Пацаны пили коньяк, жевали хлеб, тихо базарили о чем-то между собой.
Коньяк делал свое дело – пацаны тихонько пьянели. И в конце концов окосели. Шнур решил, что пришла его пора.
– Равиль, тут братуха мой спрашивает, что у тебя с рыльником.