И голос Симы услышал.
– А почему дверь у тебя была открыта? – спросила она. – Может, воры?
– Так это, запереть забыл... Да и какие у нас воры? – отбрехался красавчик.
– А Осип?
Шнур стиснул зубы, чтобы сдержать матерное слово... Обидно, когда не твоим именем людей пугают, а чужим. Раньше все Шнура боялись, а сейчас Осипа... Ничего, скоро все вернется на место. Начиная с той же Симы. Пусть боится своего Осипа, а трахать ее будет Шнур...
– Что Осип? – голос у Темы дрогнул. – Шнура бояться надо, а не Осипа. Он из тюрьмы вернулся.
«Молодец парень, в тему слова кидает», – мысленно похвалил его Шнур.
– Брр! – встрепенулась Сима. – Ты мне о нем больше не говори, ладно?
Шнур был возмущен. Эта сучка отзывалась о нем с такой брезгливостью, как будто он был каким-то слизким уродом из фильма ужасов... Ничего, будет ей урод, аж по самые помидоры!..
– А о ком говорить? – совсем уже упавшим голосом спросил Тема.
– О себе говори... И не только говори.
Шнур хорошо понимал, о какой такой вяленькой штуке говорит Сима. Да, девчонка, похоже, знает толк в амурных делах. И знает, как вялое сделать твердым...
Сима замолчала. Пошла возня. Затем шорох срываемой одежды... Все, Шнур больше не мог терпеть.
Тема был в одних трусах, зато Сима лежала под ним в чем на свет народилась. Шнур ворвался в комнату, и красавчика как ветром сдуло. Дятел сгреб его в охапку и потащил в чулан.
Телка осталась лежать на кровати. Вся из себя, вся при своем. Никакой одежды, только естественные прелести. Грудки, бедра, ножки, нежная без единого прыщика кожа.
Он смотрел на нее в упор тяжелым парализующим взглядом. Сима была в полном ужасе. Она пыталась что-то сказать, но могла только раскрывать рот и шевелить губами: страх отключил голосовые связки.
– Это я, Шнур! – гнусно ощерился он. – Твой хорь не врет, я на тебя конкретно запал. Нравишься ты мне.
Сима смотрела на него во все глаза. Казалось, белки вот-вот лопнут от напряжения.
– Не, ну чо ты на меня пялишься? – куражился Шнур. – Рот пошире, ноги врозь, будем делать пацана... Нескладно, да? Зато в тему. И по самые гланды... Я сказал, рот пошире!
Он стянул с себя штаны, выставил на обозрение свой кочан. Но Сима и не думала набрасываться на него. Она плотно стиснула губы, крепко скрестила ноги у самого основания, руками закрыла грудь.