Всегда это ненавидела — делить ванную комнату. Райан знает это, он не тупой. Хотя дело не только в ванной. Я боялась слишком у нему привязаться, пустить его в свою жизнь. Нет, не как к сыну, это было бы нелепо. Я говорю о человеческих чувствах: беспокоиться о нем, заботиться о нем. Возможно, это лучшая разновидность любви. Мы используем одно и то же слово для столь разных вещей. Мюрел любила Кэролайн, разве не так? Ради нее она пошла на убийство. Видимо, это тоже любовь.
— Возможно, это одержимость — опасная разновидность любви, — мягко сказал Дэлглиш.
— Любовь всегда опасна, не правда ли? Наверное, я всю жизнь ее боялась, боялась этих обязанностей. Теперь я начинаю понимать. — Талли посмотрела Адаму прямо в лицо. — Если ты боишься любви, ты жив лишь наполовину.
Она продолжала на него смотреть, словно ища какой-то надежды или утешения. Однако понять, о чем он думает, было невозможно.
— Вы что-то хотели мне рассказать, — сказал Дэлглиш.
Она улыбнулась:
— Теперь уже не важно, но, когда я позвонила, это казалось важным.
— Этим утром я в музее не был. Не слышал, чтобы он вернулся.
"— Вряд ли он важнее остальных забот. Если он не вернется, я надеюсь, что его где-нибудь приютят. Он не особенно привлекательный, на обаяние ему рассчитывать не приходится. И Мюрел повела себя с ним так жестоко. Зачем? Постучи она, я бы ее пустила. Ей не пришлось бы беспокоиться, узнала ли я ее. В конце концов, я была бы мертва. Была бы, не появись вы.
— Мюрел пришлось бы покончить с вами в гостиной, чтобы получилось убийство «под копирку», — ответил Дэлглиш. — И она не могла быть уверенной в том, что вы откроете ей.
Надеясь ее отвлечь, он сказал:
— Замечательные цветы.
— Правда? — Голос Талли стал звонче. — Желтые розы — от мистера Маркуса и мисс Кэролайн, а орхидеи — от миссис Стрикленд. Звонили миссис Фарадей и мистер Калдер-Хейл, они меня сегодня вечером навестят. Быстро распространяются новости, не правда ли? Миссис Стрикленд послала мне записку.