– Это меня не касается! – мужественно отвечает на то старушка, но любопытство пересиливает, и вахтерша с сомнением косится на мой «парадный вид».
– Что-то не похож. К Катерине, что ли, пришел? С экономического? Так она час назад гулять ушла. В этот, как его, публичный клуб для танцулек. Все крутилась тут, ждала кого-то.
– Нет. Я к Тане Крюковой. Номер комнаты подскажете? Или вместе на заветную кнопку нажмем?
Через минуту вахтерша уже ворчит с напускной строгостью в мою спину, уступая дорогу к лифту, пряча в кармане платья новенькую хрустящую купюру:
– Только не долго! У нас тут свой порядок и закон! Все по-серьезному!
Верю, а потому поднимаюсь на шестой этаж не спеша, не нарушая своим появлением тишину выходного вечера.
За дверью ее комнаты тихо. Не слышно ни смеха, ни звука включенного телевизора, ни шороха шагов. Куда же пропала моя стремительная, порывистая девчонка? С гордым взглядом, стройными ногами и желанием брать свое?.
– Ого! Насть, ты только посмотри, кто к нам в общагу пожаловал! Бампер собственной персоной!
– Шутишь, что ли? Крюкова же ясно сказала – ее парень… Ой, и правда Бампер!
– Красивый какой! Девочки, а они что – пара?! Вот это да! Серебрянский на локте удавится!
– Ленка, да не наползай ты на меня! Куяшева, всю пятку отдавила!
На пороге соседней комнаты слышится возня, и в коридор разом выглядывают три любопытных головы.
– Привет, девушки. Я тоже рад вас видеть. Где Таня?
– У себя.
– Почему не открывает? Я стучал.
– Не слышит. У Крюковой разрыв шаблона и посттравматический синдром. Она глуха к миру.
– Что?
– Постпсихотический! Да не слушай ты Лильку! Входи.
– И вам нескучного вечера, девочки!..
Она сидит на кровати, обхватив руками тонкие плечи, отвернувшись к окну, ссутулив спину в видимом смятении. Смотрит в пол, но я точно знаю, что меня заметили.
– Привет, Коломбина, – не спеша нарушить ее уединение, останавливаюсь на пороге, приваливаясь плечом к дверному косяку.