– Танька, я с тобой с ума сойду! Пожалей, я же живой человек!
– Не сойдешь, Артемьев, – счастливым шепотом, чувствуя, как за спиной расправляются крылья, – я тебе не дам. Только попробуй меня бросить на полдороги.
Не бросит. Мне не нужен ответ, я чувствую это сердцем.
– Почему ты стоишь босиком?
– У меня нет сил одеться. Пойми правильно. Кажется, мне больше ничего не надо для счастья.
Он смеется, неожиданно касаясь губами виска, прижимая к себе, этим коротким знаком внимания делая меня еще в сто раз счастливее.
– И все же, Тань, тебе следует одеться, иначе мы точно опоздаем на вечер. Это твой последний шанс удержать меня на расстоянии.
– Тогда тебе следует выйти.
– Ну уж нет. И пропустить самое интересное?
– Не знаю, способна ли я сейчас двигаться. Все слишком сказочно для Коломбины. Я хочу прожить этот момент, понимаешь? По-настоящему.
Понимает, я вижу отражение своих чувств в его глазах. И принимает мое чудачество.
– Хорошо. Тогда просто стой, – растягивает губы в знакомой улыбке, – я все сделаю сам, раз уж ты выбрала меня в свои крестные феи.
И я стою, послушно и терпеливо, пока надо мной колдует настоящий волшебник.
– Я надеялся, что однажды увижу тебя такой.
Он говорит сейчас не о моем преображении, почувствовав пальцы в своих волосах, и я, понимая это, глядя на него, опустившегося передо мной на корточки, не могу удержаться и снова зарываюсь в мягкие, густые пряди на затылке. Нежно царапаю ногтями кожу, вряд ли отдавая отчет своему действию, пока рука Бампера, погладив лодыжку, медленно ползет вверх по ноге, останавливаясь под коленом.