А вот если там тот, кого до сих пор ждёт сердце, но кому противится разум? Что если там… Рома? Который прижмет к себе и скажет, что всё произошедшее было нелепой шуткой?
Нехотя, всё ещё путаясь в выводах, я все-таки прилагаю усилия, чтобы преодолеть коридор и провернуть замок.
По ногам тянет холодом, а лоб покрывается испариной: эти несколько шагов дались мне так, словно к каждой ступне привязано по кирпичу.
— Юля?
Мужской голос. Знакомый. Слишком знакомый. А вот лица я уже не вижу, покачнувшись и моментально провалившись в черноту.
Выныриваю секундными вспышками. Слизистую раздражает странный яркий свет, и я старательно жмурюсь те долгие пару минут, в которые легкие успевают наполниться до боли знакомым запахом, чтобы снова провалиться в бездну. Мне снится Рома и его жестокие слова, на которые я отвечаю неизменным «не верю». Анализировать нет никаких сил, и я просто плыву по течению сновидений.
День, когда мне становится проще дышать, также запоминается провалами. Сквозь слипшиеся ресницы я вижу склоненное лицо Амурского.
Он предал. Поспорил.
Он не мог.
Две личности, как ангел и демон, борются внутри, но побеждает в конечном итоге пришедшая в норму температура.
Распахиваю глаза и натыкаюсь на ссутуленную фигуру в углу комнаты. Незнакомой комнаты.
Обведя помещение взглядом, понимаю, что нахожусь в больнице.
Глава 50
Роман
Вполуха слушаю рассказ Самойлова о Таран, которую они быстро взяли в оборот. Идеальное орудие мести, учитывая её одержимость мной и проблемы в прошлом с запрещёнкой.
А оно вот как получилось.
Мне интересно, замешана ли в этой игре Лиза, но я не задаю никаких вопросов. Может быть, потом… Когда-нибудь, когда мысли вернутся в нужное русло.
Сейчас я далеко отсюда. Не со всеми.