С одного дыма вряд ли так бы улетел, значит, девка подготовилась заранее. Надо будет сразу дать задание местной службе охраны, чтобы пробили камеры и опросили народ. Помню, что рыжая с подругой крутилась у барной стойки, значит, персонал мог запомнить.
Как ни напрягаюсь, но лицо гадины расплывается. Ночью она мне казалась неземной красоткой, но сейчас я в этом уже так не уверен. Надо бы по пути домой заскочить в лабораторию и сдать кровь, чтобы понимать, с чем имею дело.
Мозги хоть вяло, но шевелятся, а время идёт неумолимо медленно.
В тишине звучит шуршание шин по гравию, и я растираю лицо руками: показалось или, наконец, Езерский добрался до захолустья? Чёрт, я даже не понимаю, где реально оказался и как далеко от города.
Ляя… а если бы не упавшая мобила? Сомневаюсь, что через пару дней в таком состоянии я бы мог сказать «мяу».
От порывов ветра кожа покрывается крупными мурашами, но голову, как ни странно, отпускает. До дороги по траве я уже добираюсь с минимумом остановок, а вот подъем в два шага даётся с огромным трудом.
И какого ляда именно она видит меня в минуту слабости?
Сейчас бы треснуть кулаком в стену, но нет стены подходящей и сил тоже. Пот градом льет с висков, а тело бьёт крупной дрожью, которую я стараюсь скрыть.
— Ни х… ничего себе! — Езерский присвистывает и подаётся вперед.
— Падай назад, я тебе медсестричку привёз.
— Она… Как она здесь оказалась⁈
— Долго объяснять. Важно, что она шарит в лекарствах, и если будешь себя тихо вести, поможет.
Скептически окидываю взглядом убогую, отмечая с неудовольствием, что выглядит она слишком… слишком хорошо. И даже ярость, сочащаяся в буквальном смысле из каждой клетки, её не портит.