Надежда Петровна набрала запасов на неделю! И сейчас все это лежало на столе, не желая пропадать и всем своим видом взывая к совести!
– Сколько сможем, столько и спасем, – с видом полководца, отправляющегося на выручку осажденному городу, объявила Надежда Петровна и схватилась за нож.
– Я больше не могу! – простонала Кисонька через четверть часа, с ужасом глядя на третий по счету бутерброд. Надежда Петровна лишь поглядела укоризненно, и девочка обреченно впилась в него зубами."
"Холодильник снова качнулся, и Вадька с кряхтением выбрался наружу.
– Не знаю я, что с ним делать!
– Тогда ешь, – мрачно заключила Надежда Петровна, вручая ему отбивную. – Съедим сколько можем, а потом я пойду к этой… – она пожевала губами, явно подбирая слова. – Директорше! И скажу все, что о ней думаю!
– Ладно, а мы идем на пляж, – невинно объявила Катька.
– Ни на какой пляж вы, естественно, одни, без меня, не пойдете!
– Отлично! Ты пойдешь развлекаться скандалом, а мы снова будем сидеть в номере!
– Мы, наверное, сегодня уедем, – возмутилась Надежда Петровна. – Вот девочки дозвонятся родителям… – она посмотрела на заваленный продуктами стол – после завтрака сверточков и пакетиков не стало меньше! – и пробормотала: – Дома хоть холодильник работает!
– Еще лучше! – В голосе у Катьки слышались слезы. – Сначала мы ехали сюда, потом мыли полы, потом нас терроризировали холодильники, аквапарк спать не давал, напоследок поскандалим с директоршей и поедем обратно в город! Полы перед отъездом мыть будем?
– Катя, ну что же делать, – Надежда Петровна слегка растерялась перед Катькиным напором.
– Пойти на пляж! – выпалила Катька. – Может, их родители и правда решат, что уезжать надо, – она кивнула на близняшек. – Но один раз искупаться можно?
Мурка с Кисонькой виновато переглянулись – они хоть ночью сходили.
Мама задумалась – остальные затаили дыхание.
– Действительно, ерунда получается, – наконец неохотно выдала она. – Берем пляжные вещи и спускаемся вниз! – решительно скомандовала Надежда Петровна. – Там я все-таки поговорю с этой женщиной, – снова поглядела на обреченную снедь – за спасение отбивных стоило биться до последнего.