Подойди тот к нему вплотную, приставь пистолет к затылку, он все равно бы не остановился, не предпринял бы ничего в свою защиту. Пусть стреляют, пусть убивают – ради тех мгновений, которые он сейчас переживал, не жаль было и умереть...
Но вот все закончилось. Оглушающий взрыв чувств и эмоций, головокружительно приятное падение в глубокую пропасть, на дне которой оказалась его постель. Падение вместе с Юлей, падение в ее жарких изнеможенных объятиях. Умиротворенное затишье в остывающей нирване...
– Как будто на десять лет помолодела, – Юля первой нарушила молчание.
– Надо. Если ты здесь, то надо... Ты такая же молодая, как десять лет назад. И тебе вовсе не надо молодеть. Разве что в первоклассницу превратиться. Но я не педофил...
– И все равно развратник.
– Да, может быть... Зато ты совсем не такая. Раньше ты была развратной, а сейчас нет...
– Была развратной?! Ну спасибо... Но, в общем, ты прав. Раньше я зажигала... И совсем я не молодая.
– А как же Артем?
– И Артем... Больше никого... И никого больше не будет... Мне уже пора.
Юля поднялась с постели, потянулась. В комнате не было света, но глаза давно привыкли к темноте, и Радик мог любоваться ее великолепной фигурой. Двадцать восемь лет ей. Всего двадцать восемь. Она еще не успела утратить свежесть юной девушки, но уже чувствовался волнующий шарм зрелой женщины.
– Оставайся, – предложил он.
– Нет. Муж домой может позвонить... Он у меня жутко ревнивый. И убить может... Денис тебя не убил, а он может...
Радик мрачно усмехнулся. Уж сейчас бы Артем выстрелил в него не задумываясь.
– Мне страшно... – раскисла вдруг Юля. – И зачем ты только появился?
Она оделась, села на краешек дивана, беспомощно сложив на груди руки и склонив к ним голову.
Радик ничего не стал говорить. Сел рядом, нежно привлек ее к себе...
Он должен был найти Юлю сразу, как только вернулся из Афгана в Союз.