И знаешь, тебе можно было бы отказаться от добавления сахара. Ты выглядишь немного взвинченным.
У меня что, инсульт? Я чувствую, что теряю рассудок.
– Какое это имеет отношение к чему-либо?
Мак закатывает глаза и целует меня в щеку.
– В кладовой есть обычное арахисовое масло. – Затем она выходит на крыльцо вслед за Эваном, крутя передо мной задницей.
– Какой еще кладовой? – кричу я ей вслед.
Когда она игнорирует меня, я поворачиваюсь, чтобы осмотреть все вокруг, пока мой взгляд наконец не останавливается на чулане для метел.
"Я открываю дверь шкафа и обнаруживаю, что она вытащила инструменты, запасы на случай урагана и прочее дерьмо, которое я там аккуратно разложил. Его заменили всей нашей настоящей едой, которая таинственным образом пропала после того, как Мак переехала и начала заполнять шкафы крекерами из семян льна, не содержащими ГМО, и хрен знает чем еще.
– Поехали. – Эван просовывает голову внутрь.
– Ты видишь это? – спрашиваю я его, указывая на «кладовую».
– Ага, так лучше, скажи? – Он снова выскальзывает наружу, бросая через плечо: – Встретимся у входа.
Предатель.
Прошла всего неделя с тех пор, как Мак въехала, а она уже перевернула дом с ног на голову. В последнее время Эван в странно хорошем настроении, чему я ни в малейшей степени не верю. Все место в моей ванной стало общим. Еда странная. Туалетная бумага другая. И каждый раз, когда я отворачиваюсь, Мак передвигает вещи по дому.
Но потом происходит нечто вроде этого: я запираю входную дверь и выхожу на крыльцо, а там Мак и Эван – хохочут до упаду хрен знает над чем, пока дожидаются меня. Они кажутся счастливыми. Ведут себя так, словно знали друг друга целую вечность.
Я до сих пор не пойму, как и когда все изменилось. Однажды Эван просто перестал выходить из комнаты, когда она входит, и бубнить себе под нос. Маккензи приняли в банду. Она стала одной из нас. Практически семьей.
Мы с Эваном несем кулер в пикап и ставим его в кузов. Мой брат тоже залезает туда и, используя свой рюкзак вместо подушки, вытягивается на полу, как ленивый мудак.