Игорь лишь вложил деньги, чуть больше, чем Коля, но мой муж не спал ночами из-за этого приложения. Он частично написал код, это было его детище, не Игоря. И мне казалось неправильным вот так просто отбросить то, что было так ему дорого.
— И деньги тут не причем?
— Да бросьте, Андрей. Я обеспечена до конца своих дней. Даже если я прямо сейчас начну растрачивать все накопленные средства, то вряд ли смогу их потратить. И это не говоря о том, что у меня тоже есть свои компании. Одна занимается продажей косметики в сети, две других — это маленькие сети салонов красоты в Новгороде, Пскове и ещё двух городах.
— А другие причины?
— Другие причины в том, что Игорь явно что-то мутит с бухгалтерией. Мы с Зиной как-то решили ознакомиться с отчетами, и те показались нам странными. Такое чувство, что он специально приказал приуменьшить доходы компании, чтобы занизить цену покупки у меня активов.
— И во сколько же оценивается данные активы?
— Миллионов в шестьсот-семьсот.
— Внушительная сумма. Ради такой действительно можно убить, — кивнул я.
— Да, но это бессмысленно. Из-за моей смерти он не получит полный контроль над компанией. Напротив, это немного усложнит ему жизнь, ведь я до поры до времени не вмешивалась в дела компании, а мое имущество унаследует род, и там уже неизвестно, кто придет на мое место. Ему это не выгодно. Проще выкупить долю.
— Тогда я понимаю ещё меньше. Если ему не выгодно ваше убийство, то зачем организовывать покушение?
— Потому что теперь я лезу в его дела, и ему это не нравится.
— Хотите сказать, что эта программа используется для чего-то незаконного?
— Уверена в этом. Недавно со мной связался один из программистов компании, который сообщил об этом. У него есть неопровержимые доказательства того, что щит занимается шпионажем и крадет конфиденциальные данные клиентов.
— Полагаю, что это крайне серьезное обвинение.
— Очень. Но уже буквально спустя два дня работник компании бесследно исчез, а вместе с ним и все доказательства. У меня на руках нет ничего, чтобы обвинить Игоря в незаконных делах.
— Вы же совладелец, неужели у вас нет никаких рычагов давления?
— Таких, чтобы действовали? Нет. Ведь он в этой компании с самого начала, а кто я? Просто женщина, что владеет тридцатью двумя процентами акций. Я, конечно, могу наложить вето на часть сделок, но это бессмысленно.