Ни с того ни с сего она решила проявить свой гонор.
— Пятнадцать синнинтов?! Кай, она же ещё ребёнок!
— Ничего не знаю, мне сказала, что восемнадцать есть, — соврал, не моргнув и глазом, и таща упирающуюся леди Оллроу на буксире.
Леди задёргалась, заколотила кулаками по моему плечу как раз с той стороны, где ныли рёбра. Кто-то из местной пьяни засвистел нам в след. Зло рванул Джейн на себя и зашипел на ухо:
— Прекрати вести себя словно кобыла необъезженная, на нас все смотрят!
— Да плевать я хотела, что на нас смотрят! Не хочу никуда идти с таким извращенцем!
— Тебе напомнить, что это ты пришла в мой дом и потребовала взяться за дело? Думаешь, кто-то сможет найти твою ненаглядную Милинду, кроме меня? Скажи ещё, что вы с Берни за неделю сдвинулись с мёртвой точки!
— Нет, не сдвинулись, но… — По характерному сокращению мимических мыщц блондиночки было очевидно, что внутри неё отчаянно борются два чувства.
Краем глаза я заметил, как бармен что-то говорит подозрительному типу в многочисленных татуировках и указывает рукой в нашу с Джейн сторону.
— Пойдём, Дженни, пойдём, — я почти заорал в ухо клиентки.
Но то ли звёзды сегодня сошлись на небе неправильно, то ли просто день оказался не моим, то ли я сильно просчитался насчёт леди Оллроу, но неожиданно она резко прильнула, уперев что-то твёрдое в мою грудь.
— Ты забыл, у меня твой пистоль, Кай. Пообещай мне сейчас же, что отпустишь ту девочку-подавальщицу! То, что ты собираешься сделать, — омерзительно даже для такого, как ты! Да ты ей в отцы годишься!
О-о-ох… такая ярость плескалась в серо-голубых омутах, что даже меня пробрало. Вот, казалось бы, стоим среди откровенного свинарника, леди Джейн выряжена в тряпки ночной феи, её провожают откровенно сальными взглядами, ведь что ни говори, но фигурка этой фурии хороша, а эта девушка больше всего на свете волнуется за судьбу какой-то абсолютно незнакомой ей подавальщицы.