– Неужели это случилось в том же номере?!
– Вы правы, баронесса, Гри-Гри… Григорий Филиппович нашел свой конец там, куда вели рок и проклятие.
С языка Агаты чуть было не сорвалось: «Так какие еще нужны доказательства?!» Но она умела владеть своим языком не хуже, чем своим лицом. Фокус Коччини повторился. Никаких сомнений.
– Ваш муж тоже застрелился? – будто случайно вырвалось у нее.
Милой баронессе следовало простить бестактность. Ольга Петровна простила.
– У бедного Григория Филипповича не выдержало сердце.
Агата вздрогнула, как будто ее пробрал мороз.
– Если чем-то могу помочь в вашем горе, Ирина Петровна, располагайте мной целиком.
Ирина ничего не ответила, переживая утрату. Ольга Петровна за нее выразила благодарность.
– Сейчас нам предстоит самое трудное, – сказала она. – Надо принести новость старшему брату Викоши и Гри-Гри, Петру Филипповичу.
– Понимаю, как он страшится проклятья…
– Пе-Пе… Петр Филиппович ничего не страшится.
– Тиран и самодур, – не поднимая глаз, сказала Ирина. – Может сделать с нами все, что захочет.
Чтобы сгладить неловкость, Ольга Петровна стала убеждать, что Петр Филиппович просто властный человек, который хочет, чтобы всегда выходило по его. А на самом деле – любящий и добрый. За словами трудно было скрыть главное: сестры до жути боялись идти с известием.
– Милые Ольга Петровна и Ирина Петровна! – Агата светилась решительностью. – Я не позволю, чтобы вас обижали в таком горе. В моем присутствии он не посмеет не то что поднять на вас руку, но и повышать голос. Решено, еду с вами.
Сестры переглянулись.
– Баронесса, мы тронуты вашей добротой, но… – Ольга Петровна не знала, что сказать.
– Не принимаю возражений. Поверьте, милые дамы, не понаслышке знаю, что такое муж-тиран. Мужчин не надо бояться, ими надо управлять.
Агата вложила столько искренности и сил, что не поверить ей было невозможно. Выразив безграничную благодарность, немного смочив ее слезами, Ольга Петровна приняла беспримерную жертву.