– Милая, что это значит? Как это понимать?
Фон Шталь улыбнулась застенчиво и невинно.
– Это так неожиданно… Я не думала… А что с Петром Филипповичем?
– Вчера вечером он умер. В этом номере. Рок свершился. Проклятье исполнилось.
– Какая жалость. Тогда не имеет смысла скрывать… Нам надо объясниться.
– Да, непременно.
– Предлагаю спуститься в ресторан, вы не против?
К ним подошла Марина Петровна.
– Оля, представь меня, – попросила она.
– Знакомьтесь, баронесса фон Шталь. Видимо, наша родственница.
Баронесса мило ей улыбнулась. Она уже справилась с внезапным откровением духов. И была ко всему готова.
Про медиума все забыли. Герр Кульбах так и стоял на вершине звезды, одинокий и неприступный, скрестив руки на груди.
– Ритуал сорван и не может быть повторен! – драматическим тоном сообщил он, глядя в потолок. – Души останутся заключенными здесь навечно! Все испортили…
Его никто не слушал, если не считать полового.
Лаптев держался в коридоре и подслушивал все, что происходило в номере.
5За столом звенела тишина. Каждая дама молчала по-своему. Баронесса молчала застенчиво, Ирина Петровна – испуганно. А Марина Петровна казалась такой уставшей, что молчать для нее было естественно. Ирина, бледная после обморока, сидя напротив сестры, делала незаметные знаки, на которые не получала ответов.
– Что уже заказали? – спросила она с таким интересом, будто они собрались мило поболтать.
– Ждали вас, дорогая, – ответила баронесса, скромно потупившись.
Ольга Петровна поманила официанта, подлетевшего тихим соколом, попросила кофе с ликером и какой-нибудь десерт. Сестрам было все равно, а баронесса из вежливости не стала возражать, хотя терпеть не могла ликеров. Сеня Подковкин обещал расстараться быстрее ветра.
– Не скрою, милая баронесса, нам хотелось бы узнать, каким образом вы оказались нашей… родственницей, – последнее слово Ольга Петровна произнесла с еле заметной брезгливостью.